Как в первый раз - Карли Филлипс

Куинн с трудом проглотил слюну.

— Да, пожалуй, это не срочно.

Она улыбнулась и похлопала рукой по матрасу рядом с собой:

— Тогда иди в кровать.

Чувство вины снова шевельнулось в груди Куинна, но ему очень хотелось быть сейчас с Ари. Он шагнул к кровати, всегда казавшейся ему слишком большой. Ариана знала, что у него есть секреты, и на нее это действовало угнетающе, но, так или иначе, она принимала его таким, каков он есть. Может быть, другой мужчина и отказался бы от этой возможности, но Куинн не записывался в святые.

Он быстро забрался к ней под одеяло и обнаружил, что Ариана уже сняла юбку. На ней лишь оставались форменная майка «У Деймона» и маленькие трусики. Ари смотрела на него, взглядом приглашая приблизиться.

Куинн передвинулся со своей холодной половины кровати на ее теплую. Тело жгло огнем, он умирал от желания, которое тлело в нем постоянно с момента знакомства с Арианой.

— Ты уверена? — спросил он. — Если я прикоснусь к тебе, то уже не смогу остановиться.

Ее зеленые глаза встретили его взгляд.

— Разве можно быть в чем-то уверенной? — К его удивлению, она быстро стянула с себя майку, и Куинн увидел прямо перед собой ее грудь цвета топленого молока в обрамлении черного кружевного лифчика.

Он резко выдохнул. Ее грудь с заострившимися сосками ждала прикосновений его рук, пальцев, рта.

— Ты знаешь, что образ всезнающего профессора не слишком тебе подходит? — Он видел в Ариане прежде всего женщину. Женщину, которая рисковала жизнью ради спасения своей сестры. Именно эта мысль сделала его смелее. Возможно, потому, что помогала ему смотреть на Ариану другими глазами и видеть в ней отнюдь не тот образец консервативности, который она демонстрировала всему миру.

— Думаю, все зависит от точки зрения. Ты же не собираешься заниматься со мной психоанализом. У тебя другие намерения, — пробормотала она.

Куинн почувствовал, что начинает терять над собой контроль. Сейчас он возьмет ее так, как он захочет. Разгоряченную, полуодетую. А позже, по всей видимости, им предстоит разговор, избежать которого ему не удастся.

Он склонил голову набок:

— Значит, я вижу в тебе то, чего не видят другие? Ты это хочешь сказать?

— Сейчас именно так. — На губах Ари вспыхнула озорная улыбка.

Он не мог продолжать разговор, но не мог и сразу же накинуться на нее. Куинн провел пальцами по ее щеке.

— Мне кажется, я тебя уже неплохо знаю.

— Ты так думаешь?

Он кивнул:

— Да. По-моему, твои строгие профессорские одеяния и эта холодноватая манера вести себя — лишь прикрытие. Маска.

— А я чувствовала себя именно профессором психологии, — шутливо проговорила Ари.

Куинн не преминул заметить, что ее голос слегка дрожал, хотя Ариана и пыталась изобразить легкость. Она боялась Куинна. Она боялась подпустить его к себе слишком близко.

— Может быть, ты и профессор психологии в хорошеньких трусиках, но я…

Куинн прикусил губу, чтобы не рассмеяться и не сказать что-нибудь лишнее.

— По роду занятий мне приходится много общаться с людьми, и я быстро распознаю мошенников и вижу то, что люди хотят скрыть. — Ему хотелось добавить, что как полицейский он умеет быстро проникать в суть вещей и распознавать человеческую натуру, но он не мог позволить себе раскрыться перед Арианой.

Похоже, у каждого из них имелась причина, заставлявшая их опасаться друг друга. Сейчас, общаясь с Ари, он и так позволял себе гораздо больше того, чем следовало. Это было опасно, и оба шли по грани. Куинн понимал, что они стоят на краю пропасти, и не мог допустить, чтобы они туда упали.

Вместо того чтобы ломать голову над разгадкой натуры Арианы, он должен взять то, что ему предлагают. Она предлагала ему свое тело, а это и так достаточно много.

Потому что это тело принадлежит Ари.

— Тебе не кажется, что мы уже и так много времени посвятили теории? — спросила она.

— Да нет, — ответил он, слегка надавливая рукой на ее плечо, заставляя лечь. — Я бы мог всю ночь разговаривать с тобой и исследовать все закоулки твоего мозга.

Но время разговоров подошло к концу.

Куинн расстегнул застежку на ее лифчике, а затем осторожно снял его. От прохладного воздуха ее соски превратились в два крепких розовых острия.

Куинн наклонился к Ари и прижался губами к ее губам, затем его язык проник в ее рот, чтобы исследовать мягкую, вкусно пахнущую плоть. Куинн смаковал каждое мгновение, предвкушая дальнейшее. Минуту спустя его язык уже скользил по ее груди, губы ласкали ее маленькие крепкие соски.

Ариана глубоко и резко вздохнула, потом выдохнула. И этот выдох больше походил на стон, от звуков ее голоса по телу Куинна пробежала электрическая волна. Она погрузила пальцы в его волосы, стала перебирать их, она прижимала его голову к своему телу, молча умоляя его не останавливаться. И он продолжал ласкать ее грудь, сначала одну, а затем, когда эмоции Ари уже были готовы перелиться через край, прикоснулся к другой. Куинну нравилось смотреть на ее извивающееся тело, это возбуждало его и доставляло куда большее удовольствие, чем он мог представить себе.

Потом она слегка приподнялась, собираясь сделать то же самое для него, но Куинн остановил ее и покачал головой:

— Я еще не закончил.

Ее отяжелевшие веки приоткрылись, а на губах заиграла улыбка.

— Но и я хочу дать тебе то же.

Его воображение услужливо нарисовало эту картину, и тело Куинна мгновенно напряглось.

— Сладкая, я и не мечтал о таком, — сказал Куинн. Но сначала ему нужно закончить начатое.

Пальцы Арианы впились в покрывало. Куинн пока не давал ей возможности прикоснуться к нему. Если бы она сделала это, то он бы не выдержал и секунды. Он осторожно стал стягивать с нее трусики. Потом бросил их на пол и окинул Ари взглядом. Она лежала обнаженная и смотрела на него. «Господи», — пробормотал про себя Куинн. Ему вдруг показалось, что он уже умер и вознесся на небеса. Но он точно знал, что небеса не могут выглядеть так хорошо и уж точно не могут предложить ему то, что предлагала сейчас Ариана. Куинн наклонился над ней и слегка раздвинул ее ноги.

Она продолжала смотреть на него. Глаза широко раскрыты и светятся доверием. От этого взгляда его сердце болезненно сжалось. И именно этот ее взгляд он часто вспоминал потом.

— Это нечестные правила игры, — проговорила она, дрожа всем телом.

— Не думаю, что тебя это слишком расстраивает, — усмехнулся Куинн, упершись руками в ее бедра. Затем он опустил голову — его намерения были более чем ясны.

Она глубоко вздохнула.

— Нет, меня это не расстраивает, — сказала она, и в ее голосе послышалась леность, что не слишком понравилось Куинну.