Созвездие верности - Луанн Райс

Он выбирал веревку до тех пор, пока его рук не коснулись прилипшие к ней водоросли.

– Фу, какая гадость, – он брезгливо поморщился и бросил линь обратно в воду.

Куин пробралась к нему и, чертыхаясь, снова подцепила буек. Майкл отошел в сторону и наблюдал за тем, как она тащила ловушку наверх, не обращая никакого внимания на склизкую грязь.

– Нечего тут брезговать, чистюля, – сказала она. – Это просто морская капуста и водоросли. В них полно полезного йода, чтоб ты знал.

– Извини, что я бросил ее, – сказал Майкл, пока Куин одной рукой открывала крышку ловушки, а другой хватала щелкавших клешнями лобстеров.

– Да ладно, – засмеялась она. – Ты бы видел, что здесь творится в августе, когда приплывают медузы. Вот уж кто противные, так это медузы, бр-р-р! Тогда на веревках остаются их щупальца, и мне приходится надевать перчатки, чтобы не пораниться. И еще они жгут руки, эти медузы.

– Тебе нравится ловить лобстеров?

– Этим я зарабатываю на жизнь, – Куин пожала плечами, связывая клешни непослушных ракообразных.

Когда она повела лодку вдоль скалистого берега, Майкл рассмеялся.

– Но тебе же не о чем беспокоиться. Ты ведь живешь с теткой, разве нет?

– Да. Но я не намерена все время сидеть у нее на шее.

– Что? Лет-то тебе сколько? Небось, шестнадцать?

– Семнадцать, – ответила Куин. – А тебе?

– Почти восемнадцать.

– У тебя есть работа?

Майкл замялся, словно раздумывая, а не сказать ли «да», но затем, поскольку он был честным юношей, отрицательно помотал головой. Куин проверила еще три ловушки, а четвертую Майкл доставал уже сам. Он смог справиться с отвращением к слизи, и, засунув руку внутрь корзины, сумел поймать лобстера за панцирь и избежать его укусов.

– И долго ты этим занимаешься?

– Три лета. Я заработала свои первые деньги, когда мне было двенадцать – продавала хот-доги. Потом я развозила газеты – с этого начинали многие дети на Мысе Хаббарда. После я торговала зеленью в небольшой лавке на автостоянке. А чуть погодя Сэм купил мне эту лодку, и я стала добытчицей лобстеров.

– Круто, – сказал Майкл.

Чтобы полюбоваться зрелищем его развевающихся волос, Куин врубила мотор на полную мощность. Теперь, когда она закончила с ловушками, у нее было время, чтобы поразмыслить над тем, что он проплыл к ее лодке от самого берега. Зачем он это сделал? Таким парням его типа вряд ли нравились девчонки вроде нее. Он был такой изящный и красивый – она подумала, что он запросто мог бы податься в кинобизнес, так же как и его мать. И эти его беспечные манеры в общении, присущие богатеньким… Куин ничего подобного даже и представить себе не могла.

– Ну, на сегодня все, – она повернула к бухте.

– Можешь показать мне окрестности? – спросил он.

– В смысле, прокатить тебя на лодке? – уточнила она. Он кивнул. У Куин засосало под ложечкой. Он что, пытался пошутить над ней? Обычно она отшивала ребят за первые десять минут. Он же не только спрыгнул со скал, чтобы побыть с нею, но и нисколько не торопился возвращаться домой.

– О'кей, – сказала она. – Куда?

Он рассмеялся, заведя руки за голову, и его загорелая кожа натянулась поверх ребер.

– Ты же местная. Тебе и решать.

– Местная деревенщина? – уточнила Куин.

– Я такого не говорил.

Она кивнула; вся эта ситуация сбивала ее с толку. Наготове у нее было не меньше сотни едких ответов, но она промолчала. Вместо того чтобы ругаться, Куин направила лодку на запад и прибавила газу. Они промчались мимо Томагавк-Пойнт, природного заповедника и нескольких пляжных семейных общин. Дальше мелькнул Олд-Блафф, район развлечений с барами, мини-гольфом, каруселью и коктейлями со льдом. Наконец впереди, на утесе, возвышавшемся возле пролива, показался особняк Ренвиков.

– Это Файрфлай-Хилл, дом тещи брата Сэма, – пояснила Куин. – Наверное, теперь Августа стала моей приемной двоюродной бабушкой.

– Большой дом, – заметил Майкл.

– Ее муж, Хью Ренвик, был знаменитым художником, одним из импрессионистов Блэк-Холла – наш город известен творениями своих мастеров.

– Круто.

– Файрфлай-Бич – полоска белого песка как раз под домом – то место, где они находили золотые монеты. На протяжении многих лет члены их семейства обнаруживали эти странные монеты, прогуливаясь по пляжу… ходили слухи о несметном сокровище, но никто не мог понять, откуда оно взялось.

– С того корабля… Я помню, мама что-то говорила мне о нем, – сказал Майкл.

– С «Кембрии». Это была английская бригантина, груженная королевским золотом. Никто не знал об этом, пока из Флориды не приехал брат Сэма, Джо, который и занялся поднятием того судна. И так вышло, что он нашел не только золото…

– А что еще?

– Часть истории, – ответила Куин, глядя на море, туда, где затонула «Кембрия». – Ты должен знать ее… ведь ты же родственник участников тех событий, да?

– Ага, по линии Элисабет Рэндалл – она моя дальняя кто-то там, – сказал он.

– Ну вот, ее муж был смотрителем местного маяка, – Куин указала на маяк Викланд-Рок. Нагромождение голых скал располагалось прямо посреди пролива – так далеко от земли, что запросто могло бы сойти за уменьшенную копию Алькатраса. Рассказывая эту историю, Куин всегда ощущала комок в горле от мыслей о самых первых Элисабет и Клариссе.

– Ого, и значит там она жила, – сказал Майкл.

– Точно. В 1769 году. Я знаю, потому что в средней школе Блэк-Холла дети в обязательном порядке должны прочесть дневник Клариссы и узнать все подробности о последнем плавании «Кембрии». Это наша легенда, но Румер говорит, что это нечто большее – те записи позволяют нам увидеть, как жили люди того времени и как… – Куин умолкла, не в состоянии закончить фразу.

Майкл почувствовал ее настроение – иначе чем еще объяснить его встревоженный взгляд? Возможно, он был одним из тех мальчишек, которых тошнило от девчачьих слез и которые не раздумывая сиганули бы за борт при первых признаках плача.

– Что-то не так? – спросил он.

– Благодаря дневнику Клариссы мы можем заглянуть в самих себя, – Куин все же прослезилась. – Понять, каково это – жить на острове. Быть одинокими и покинутыми. И потерять в море свою мать.

– Твоя мать утонула?.. – придвинувшись к Куин, спросил Майкл.

– Да, – кивнула Куин, скользя взглядом по Хантинг-Граунд, где потерпел крушение парусник ее родителей. – И мой отец тоже.

– Мне очень жаль, – сказал Майкл. Хоть он и не прикасался к ней, но сидел так близко, что она почувствовала его энергетику. И, как если бы он обнял ее, Куин закрыла глаза и откинула голову назад.