Охотники за камнями - Кристалл Дар

Холл

Взгляд Аманды, когда она увидела кольцо, запомнится мне, пожалуй, на всю жизнь. И станет одним из самых теплых воспоминаний.

Восторг, неверие, шок и… огромное счастье.

Она жмурится ненадолго, будто пытаясь прикрыться от блеска камня и своих эмоций, а потом достает солитер (классический гладкий ободок с одним камнем, прим. автора) с изумрудом чуть дрожащими пальцами и в изумлении качает головой:

— Это же он…

— Да.

— Но как? Я думала ты отдал его заказчику.

— Я умею пускать слухи… А заказчик получил таки свой самоцвет от другого охотника.

— Но ты же перечислил мне деньги за продажу!

— Что ж… пришлось опустошить свои счета.

Нервно смеется. А потом задумывается:

— Получается… по итогу это кольцо обошлось тебе больше чем в полмиллиона? Холл, а я и не знала, что ты настолько богат. Иначе позвонила бы тебе первой…

— Заткнись, Хендерсон, — рычу, — И дай мне сюда свой чертов палец.

Рыжая замирает, глядя на меня искрящимися глазами… а потом доверчиво протягивает руку. А я стараюсь не трястись, как припадочный, когда надеваю ей кольцо.

Все эти недели без нее были не то что бы кошмаром… но совершенно пустыми. И только когда я увидел рыжую, меня, наконец, отпустило. Ну а когда моя строптивица приняла… черт его знает, наверное, предложение, я почувствовал, что меня просто распирает от радости.

В разы большей, чем тогда, когда я нахожу идеальный кристалл в свою коллекцию.

Аманда любуется игрой света в изумруде.

— Он великолепен.

— Он должен был принадлежать тебе, — киваю. А потом все-таки уточняю. Просто потому, что это Хендерсон… и с ней я всегда буду как на горящих углях. — Вместе?

Она понимает. И кивает, улыбаясь мне совершенно искренне:

— Да.

Я помогаю ей одеться и мы выходим на улицу, сливаясь с такой же нарядной публикой среди праздничной иллюминации Чикаго. Я не склонен к сентиментальности, но в голове играет «Джингл Беллс», а женская рука в моей кажется лучшим, чего я только мог касаться.

Спустя два дня мы летим в Нью-Йорк, чтобы провести там Рождество… первое наше Рождество вместе.

Мы не решили окончательно, где жить, как вести дела и стоит ли объединять бизнесы. Знаем только, что поиски эксклюзива будем вести вместе… нам понравилось.

Не назначили даты свадьбы — которая, так или иначе, состоится, но нам нет необходимости спешить.

Даже не превратились в одну из тех безумных парочек, что с вытаращенными глазами таскаются по магазинам, скупая кухонные полотенца и диванные подушки.

Но мы оба взяли несколько дней отпуска и планируем оторваться по полной… вдвоем.

Я торжественно вручаю Аманде второй экземпляр ключей от новой квартиры — небольшой, но достаточной на двоих — когда с аэропорта мы приезжаем по нужному адресу.

— Дизайнер успел обставить только спальню, — говорю извиняющимся тоном, когда мы заходим в холл, занятый картонными коробками.

— Считаешь, что там не достаточно поверхностей… для нас? — она насмешливо вздергивает бровь. А я рычу и срываю с нее все те теплые тряпки, в которые она упакована, подхватываю на руки, и несу на огромную кровать, согласованную мной по телефону.

На черные шелковые простыни.

Желание увидеть на них Аманду давно превратилось в навязчивое.

Она и правда смотрится идеально.

Белоснежная кожа сияет, рыжие волосы лежат шелковой волной, а единственный предмет одежды — изумруд на безымянном пальце — завершает картину, от которой пересыхает в горле.

Я скидываю одежду и ложусь рядом, выцеловывая дорожку от впалого живота, к груди, длинной шее и пухлым губам, которые раскрылись в призывной улыбке. А потом шепчу:

— Если кто и совершенней, чем сокровища нашей планеты, то это ты. Лучшее, что мне довелось отыскать.

Молчит какое-то время и смотрит внимательно. А потом тихонько произносит:

— Если я кому и доверяю больше, чем драгоценностям, то тебе.

И мы оба знаем, что эти слова для нас значат гораздо больше, чем привычное «люблю».