Дыхание снега и пепла - Диана Гэблдон

— Ох, — вздохнула я. Не хотелось ни о чем думать — ни о серых глазах Тома, ни о том, как он подзывает чаек, ни о страдальческих морщинах, разрезавших его лицо, ни о том, что ему довелось пережить: ужасную потерю, чувство вины, подозрения, страх. Не хотелось думать ни о Мальве, которую смерть настигла посреди грядок с салатом, ни о ребенке в ее чреве, ни о крови, сгустками запекшейся на зеленых листьях.

А больше всего не хотелось думать о том, какую роль сыграла в этой трагедии я сама. Но мысли все равно лезли в голову.

Я проглотила ком в горле.

— Джейми, хоть что-нибудь можно исправить?

Он взял мою руку в свою, нежно водя большим пальцем мне по ладони.

— Девушку не вернуть, золотце.

Я сжала его большой палец.

— Ее убили, только убил не Том. Боже мой, Джейми, кто мог такое сотворить?

— Не знаю. По-моему, она была из тех, кто вытягивает из людей любовь, взамен ничего не отдавая.

Я сделала глубокий вдох и все-таки задала вопрос, который завис между нами невысказанным со дня смерти Мальвы.

— Это ведь не Йен, правда?

Джейми почти улыбнулся.

— Он бы признался. Йен бы не вынес, если бы нам пришлось за него расплачиваться.

Я повела плечами, размяла шею. Джейми был прав, и я немного успокоилась. И все же меня грызла вина из-за Тома Кристи.

— Расправиться с ней мог отец ребенка. Или какой-нибудь поклонник, который желал ее заполучить. Узнал, что она беременна, и…

— Или женатый поклонник. Или ревнивая женщина.

Я застыла от ужаса.

— Женщина?

— Она вытягивала из людей любовь, — повторил Джейми и покачал головой. — Думаешь, она тянула ее только из мужчин?

Я закрыла глаза. Если у Мальвы был роман с женатым мужчиной — а они тоже на нее засматривались, только не так открыто, — этот человек мог убить ее, чтобы история не выплыла наружу. Или обманутая жена… Перед глазами всплыла страшная картина: Мурдина Баг, прижимающая подушку к лицу Лайонела Брауна. Арч? Боже, только не это. С чувством полной безнадежности я сдалась, бросила перебирать в памяти лица из Фрэзер-Ридж, за одним из которых скрывался убийца.

— Я понимаю, что для них уже ничего не исправить. Ни для Мальвы, ни дли Тома. Ни даже для Алана. — Впервые я подумала о сыне Тома Кристи, который потерял семью при столь ужасных обстоятельствах. — Но для остальных…

Я имела в виду Фрэзер-Ридж. Дом. Жизнь, которую мы вели. Нас.

Мне стало жарко — мы лежали, обнявшись, под шерстяным одеялом. Я резко села, отбросила одеяло и убрала волосы с шеи.

— Вставай, саксоночка.

Джейми скатился с кровати и потянул меня за руки, заставил подняться. На моей коже выступили бисерины пота, щеки пылали. Он через голову стянул с меня рубашку.

Джейми слегка улыбнулся, разглядывая меня, затем подул мне на грудь. Дуновение было приятным, несло с собой прохладу. Мои соски затвердели.

Джейми открыл ставни, впустил в комнату свежий воздух, затем тоже сбросил с себя рубашку. Солнце уже взошло, и утренние лучи озарили бледную кожу на его груди, серебряную паутину шрамов, рыжеватые волоски на ногах и предплечьях, серебряные нити в отросшей бороде, возбужденный член, головка которого по цвету напоминала алую розу.

— Чтобы ты понимала, к чему все идет, — заявил он, — я собираюсь в атаку. — Его глаза скользили по моему обнаженному телу в соленых бусинах пота, по ногам — кстати сказать, ступни и щиколотки у меня были еще черными от грязи. Заметив это, Джейми улыбнулся. — Так что, саксоночка?

— Да ты едва на ногах стоишь, — возразила я и тут же исправилась: — Ладно, кое-где не едва.

У Джейми и в самом деле под глазами залегли глубокие тени, в линиях тела — по-прежнему прекрасного — таилась усталость. По мне самой как будто катком проехали. Я чувствовала себя так, будто всю ночь напролет жгла вражеские бастионы.

— Так ведь кровать рядом, вот она! Пусть на ногах я еле держусь, если приляжем, минут десять не усну точно. Можешь потом меня ущипнуть.

Я закатила глаза, однако спорить не стала, вытянулась на грубых, зато успевших остыть простынях и раскинула ноги ему навстречу. Мы занимались любовью как будто под водой, двигались медленно и тяжело. Все происходило беззвучно, напоминая собой странную пантомиму. Мы почти не притрагивались друг к другу после того, как погибла Мальва, и мысли о ней все еще витали между нами. И не только о ней. Я пыталась думать о Джейми, сосредоточиться на его теле, столь хорошо знакомом — треугольный рубец на горле, завитки каштановых волос, загорелая кожа под ними, — но я так устала, что разум отказывался подчиниться, и перед глазами мелькали совсем иные картины.

— Прости, не могу, — прошептала я, зажмурившись, и вцепилась пальцами в простыню.

Джейми с удивлением откатился в сторону. Я вся дрожала.

— Что случилось, a nighean?

— Не пойму, — растерянно пробормотала я. — Прости, Джейми. Перед глазами всплывают другие люди. Я будто бы занимаюсь любовью с… другим мужчиной.

— Ого! — беззлобно воскликнул он и укрыл меня краем простыни. Стало легче, но ненамного. Сердце бешено колотилось в груди, я словно хлебнула лишку, было трудно дышать, в горле опять застрял ком.

«Истерика обыкновенная. Спокойно, Бичем, спокойно».

Легче сказать, чем сделать. Хорошо хоть, что не сердечный приступ.

— И с кем же? — полюбопытствовал Джейми. — С Ходжепилом и…

— Нет! — Меня замутило при одной мысли. — Ничего подобного!

— С кем же тогда, Клэр? — прошептал он. — Скажи.

— С Фрэнком, — выпалила я, чтобы не передумать. — И с Томом. И… с Мальвой. — На грудь мне легла такая тяжесть, что я вздохнуть не могла. — Как будто… Как будто я их чувствую. Как будто они меня трогают… — Я перекатилась на живот и зарылась лицом в подушку, не в силах больше вымолвить ни слова.

Джейми долго молчал. Неужели мои слова так его задели? Жаль, что пришлось ему рассказать, но я не сумела солгать, пусть это и была бы ложь во благо. Внутри рухнули все защитные барьеры — не спрятаться, не скрыться. Навалились призраки. Я слышала их шепот, чувствовала их боль, их тоску и их страсть. Они существовали отдельно от меня, отдельно от Джейми.

Все тело свело судорогой. Я зарылась еще глубже в подушку, однако дышать было нечем, и я повернула голову.

— Клэр, — ласково шепнул Джейми. Я почувствовала на щеке теплое дыхание и открыла глаза. Его взгляд