Разоблачение Атлантиды - Алисия Дэй

Грейс уже надоело просто смотреть на него, желать его. Думать, что произойдет, если они смогут преодолеть ее настороженность и его барьеры.

У этого мужчины было много проблем.

Его пленили и пытали, оставив на память ужасные шрамы на теле, которые были еще цветочками по сравнению с его израненной душой. Ему нужно было время на исцеление.

Но иногда нужна помощь в исцелении.

Она хотела помочь ему. Несмотря на его предупреждение и отказы. Он казался таким загадочным и скрытным, сколько же секретов скрыто в этом высоком, мускулистом теле? Его доброта и сила заставляли что-то сломанное, искореженное в ней тянутся к его теплу. Наверное, настало время завладеть им. Посмотреть, вдруг секс с ним не станет для нее разочарованием.

Узнать, остались ли еще какие-то чувства в темных, глубоких уголках ее сердца.

А, может, ей следует бежать. Сейчас же. Она застыла в нерешительности с луком в руках, наблюдая, как по двору к ней идет Мишель. Аларика с ней не было, так что он, наверное, отправился либо покорять Францию, либо убить пару кроликов, или чем он там забавляется на досуге.

Отступление — это хорошо. Отступление. Безопасность — превосходная стратегия, что в любви, что в бою. Благоразумие, бесстрашие, стремление остаться в живых, чтобы бороться, и всё такое прочее. Не говоря уже о том, какие мечты о славе могут быть у новобранцев, поэтому безопасность — превыше всего.

— Безопасность, — прошептала она, храня это слово, как талисман.

— Безопасность лишь иллюзия, — ответила Мишель, подойдя к ней. — Так сказал Аларик, и я думаю, что он знает, о чем говорит. Этот человек видел такое, что лишило бы нас всех рассудка и отправились бы мы прямиком в психушку. Стали бы лепечущими всякую чепуху придурками, пускающими слюни на простыни.

И тут она рассмеялась:

— А еще снаружи несколько озадаченных туристов видели, как Аларик средь бела дня обратился в туман.

Грейс моргнула, всё еще раздумывая над дилеммой и решением, которое собиралась принять.

— Что? Озадаченные? Что?

Мишель посмотрела на нее, потом на Алексиоса, и как обычно всё поняла.

— Он уже подобрался к тебе, верно? Ты не просто хочешь его тело, тут замешано сердце.

Грейс медленно покачала головой, глядя, как Алексиос движется по площадке от одного новичка к другому, показывая одному, как надо держать меч, а другому — какую позу принять. Его золотые волосы становились ярче в солнечном свете, во рту пересохло при виде его тела, когда воин наклонился к одной из женщин, которую звали Смит или Джонс, — или как-то там еще, чтобы показать ей, как правильно держать тренировочный меч. Смит весело посмотрела на Алексиоса и ослепительно улыбнулась.

— О, нет. Черт побери, нет, — пробормотала Грейс, сжимая крепче лук. — Если кто-то и будет улыбаться ему в стиле «иди и бери меня, большой парень», то только я.

Мишель рассмеялась.

— Господи, благодарю. Я уже начала считать, что у тебя в семье принято соблюдать целибат.

Грейс посмотрела на подругу:

— Как ты можешь такое говорить после Седрика?

— Седрик. — повторила Мишель, сумев произнести его имя с презрительным фырканьем. — Тебе прекрасно известно, что он негодяй. Ты всегда выбирала идиотов, чтобы можно было бросить их до того, как ты к ним что-то почувствуешь. Ты вообще когда-нибудь испытывала сильные чувства?

— Мне нравишься ты, — живо ответила девушка, зная прекрасно, что подруга сейчас говорит не об этом.

— Спасибо, это очень мило, но ты не мой тип, — улыбаясь, ответила Мишель. — Я думаю, что твой тип ищет тебя сейчас. Ты собираешься подойти к нему или трусливо удерешь, как испуганная курочка?

— Это нечестно. Ты же знаешь, что несколько лет мне было вовсе не до отношений.

Мишель закрыла руками уши и стала тихонько кудахтать.

— О, ладно. Чудесно. Это так по-взрослому, — Грейс закатила глаза и попыталась ударить подругу локтем, но та отпрыгнула, не переставая кудахтать.

Алексиос отвернулся от Смит и посмотрел на Грейс. Даже на таком расстоянии она заметила страсть в его взгляде. И тут же почувствовала собственный внутренний жар, распространяющийся по всему телу до кончиков пальцев. Ей даже показалось, что сейчас ее волосы встанут дыбом от статики.

— Подруга, он тебя хочет, — прошептала Мишель. — Ты расхрабришься и попробуешь что-то с этим сделать?

— Ему четыреста лет, — возразила Грейс, которой вдруг понадобилась защита от той власти, которую он над ней имел.