Королева сплетен в большом городе - Мэг Кэбот

В пуританском представлении рай — это место, где каждый должен заниматься только собственными делами

Вейделл Филипп (1811–1884), американский аболиционист

Индейка будет готова через час, и я решаю, что у меня все под контролем.

Нет, правда.

И все из-за того, что миссис Эриксон открыла мне один маленький нью-йоркский секрет — в соседнем мясном магазине продается полуфабрикат индейки. И вам остается только засунуть ее в духовку и почаще поливать образовавшимся соком… В конце концов она будет выглядеть так, будто вы пахали на кухне целый день.

Запудрить мозги всем де Вильерам, включая Люка, оказалось совсем несложно. Единственное, что для этого требуется, — встать с утра пораньше (что не составило никакого труда, так как все остальные спят, как убитые) и сбегать к миссис Эриксон. Я попросила, чтобы индейку доставили по ее адресу, соседка согласилась подержать ее до тех пор, пока у меня не получится ее забрать.

Я тут же возвращаюсь обратно в квартиру миссис де Вильер и выбрасываю в помойку упаковку. Отлично.

Люк просыпается чуть позже и сразу же начинает готовить свою часть обеда — поджаренный в чесночном масле лук и брюссельскую капусту. Мадам де Вильер вызывается приготовить еще и сладкий картофель (слава богу, обошлось без пастилы, которую я обожаю, но Чаз и Шери уже закупили три разных пирога, так как мне нравится тыквенный, Чазу — с ревенем, а Шери с пеканом, в общем, сладкого и так с излишком).

Месье де Вильер тоже участвует в приготовлениях, путаясь под ногами и ставя бутылки с вином в том порядке, в котором мы будем их пить.

В общем, все более или менее идет по плану. Гости начинают собираться. Тиффани в своем великолепном обтягивающем шведском комбинезоне — однажды Роберта даже прогнала ее домой за то, что она надела его на работу, — является с Раулем, который неожиданно оказывается очень симпатичным, совершенно нормальным тридцатилетним мужчиной с прекрасными манерами — он принес к столу бутылку «Божоле», от которого месье де Вильер пришел в полный восторг. Оказалось, что и Рауль — знаток вин, особенно аргентинских.

Они мгновенно начинают разговаривать о сортах винограда и почвах, а в это время миссис де Вильер накрывает на стол, сворачивая в причудливые фигурки каждую из своих полотняных салфеток и аккуратно, одну за другой, выкладывая на стол по три серебряных вилки рядом с каждой тарелкой… все благодаря «Кровавой Мери», которую Люк приготовил для родителей и постоянно подливал им в бокалы с того самого момента, как они проснулись.

— Как иначе мы сможем мирно сосуществовать на таком крошечном пространстве? — шепотом спросил он у меня.

Его родители особенно и не возражали. Как только я убрала швейную машинку, мама Люка не переставала мне улыбаться, хотя, скорее всего, это из-за того, что Люк старался не оставлять нас одних.

И это здорово. Завтра мне нужно идти на работу (у партнеров фирмы пятница после Дня благодарения — законный выходной, а вот у секретарш в приемной — нет), поэтому развлекать родителей будет Люк. У его мамы, разумеется, свои дела (какие именно, она никому не сказала), а Люк с отцом планировали пройтись по музеям.

…Я присоединюсь к ним в субботу, а вечером мы пойдем в театр на мое первое в Нью-Йорке бродвейское шоу — миссис да Вильер купила четыре билета на «Спамалота». Слава богу, они уезжают в воскресенье, потому что к этому времени мой запас толерантности после совместного проживания в однокомнатной квартире окончательно истощится.

Тиффани с удовольствием общается с де Вильерами, они ее просто очаровали. Она то и дело выскакивает на кухню, где я старательно делаю вид, что хлопочу над индейкой, и шепчет:

— А что этот пожилой парень, он правда принц?

Проклинаю тот день, когда я проболталась Тиффани обо всей этой аристократической фигне. Серьезно, о чем я тогда думала? Сообщить что-то по секрету Тиффани — то же самое, что рассказать попугаю. Только дурак может надеяться, что она не станет об этом постоянно трындеть.

— Хм, да, — стиснув зубы, говорю я. — Только помни, я тебе рассказывала, что Франция не признает своих бывших монархов, во всяком случае, больше не признает. И вообще, к твоему сведению, этих принцев там тысячи. По-моему, имеет значение только то, что они из себя представляют.

Тиффани, как обычно, предпочитает игнорировать то, что я говорю.

— Значит, Люк тоже принц. — Она выглядывает из кухни и смотрит на него, тот поправляет блюдо с закусками — коктейль из креветок и разные колбаски, — стоящее на кофейном столике перед диваном, на котором его папа с Раулем продолжают свою весьма оживленную дискуссию на винные темы. — Настоящий мужик. Повезло тебе.

Я грустнею. Не потому, что сейчас уже почти пять, а я просила Чаза и Шери прийти к четырем. Ничего удивительно в этом нет — на улице пошел снег, а даже небольшой снегопад может парализовать весь Нью-Йорк…

Но все равно, Шери не позвонила, а это так на нее не похоже. Не могла же она оставить меня без поддержки наедине с будущей (смею надеяться) свекровью, без массовика-затейника, каковым всегда выступает моя лучшая подружка.