В объятиях незнакомца - Виктория Александер

– И все же… – Глаза Делайлы округлились от ужаса, словно она только что осознала сказанное. – Но вы о нем думали!

– Вы понятия не имеете, о чем я думал, но я ни словом не обмолвился о браке. Я вообще ни о чем не говорил. Вы не дали мне такой возможности. Увидев меня снова, вы повели себя, как ненормальная…

Делайла судорожно втянула носом воздух.

– Вовсе нет!

– К тому же… – Сэм выдержал паузу, – вы вели себя грубо!

Делайла ошеломленно охнула.

– Да вы самая сумасшедшая из женщин, когда-либо встречавшихся на моем пути! – Сэм развернулся, чтобы уйти. – Безумная, лишенная рассудка англичанка.

– Несносный американец! – крикнула Делайла вдогонку.

Сэм не помнил, чтобы какая-нибудь из женщин так его взбесила. Нет, она определенно сумасшедшая. Окончательно и бесповоротно лишившаяся рассудка женщина. Сэм остановился и обернулся:

– Хотите знать, о чем я думал?

– Нет!

Сэм не обратил внимания на протест.

– До своего приезда в Англию я много думал об очаровательном, пленительном создании, рядом с которым я пережил восхитительные, почти волшебные моменты. О чародейке, которая исчезла из моей жизни, словно ее в ней и не было. И все же я не мог перестать думать о ней. Не мог перестать о ней мечтать. Но все это относилось к миссис Харгейт. А леди Харгейт не в моем вкусе.

– Прекрасно! – огрызнулась Делайла. – Потому что она никогда не вышла бы за вас замуж.

– А я никогда не попросил бы ее об этом! – В голосе Сэма послышались грубые нотки. – Мне не нужна жена, которую интересуют лишь мои деньги и положение в обществе.

– В таком случае желаю вам успеха, ибо не вижу, что вы можете предложить что-то, кроме этого.

– Как интересно. Миссис Харгейт считала иначе.

– Миссис Харгейт не существует!

– Какая потеря для меня. – Сэм нахмурился. – И для нее!

– Хм. – Делайла фыркнула и вновь зашагала по тропинке. Однако Сэм схватил ее за руку и потянул назад. – Отпустите меня сейчас же!

– Еще кое-что, – твердо произнес Сэм, отметив про себя, что глаза Делайлы горят лишь гневом и в них нет ни капли страха. Что бы между ними ни случилось, ему не хотелось ее пугать. – Если я не ошибаюсь, терраса покажется в поле зрения вот за этим холмом. И если вы хотите продолжать затеянный вами фарс и дальше, то вам лучше сначала успокоиться.

– Я спокойна! – Делайла постаралась высвободить руку.

– Не забывайте, что на карту поставлена не моя репутация. И не я пытаюсь найти себе идеального мужа.

– Я спокойна, – процедила Делайла сквозь стиснутые зубы, а потом сорвала с плеч сюртук и кинула его Сэму.

Мужчина фыркнул и отпустил ее руку.

Делайла с минуту мерила его взглядом. Она не боялась Сэма, но лишь полный глупец чувствовал бы себя спокойно под ее недобрым взглядом. Другой на его месте испытал бы настоящий ужас. И Сэм мысленно поблагодарил судьбу за то, что Делайла оказалась вооружена одной лишь ракеткой.

Она бросила на него последний уничтожающий взгляд, глубоко вздохнула и направилась в сторону дома. Сэм двинулся за ней следом. Едва только впереди показалась терраса, Делайла надела на лицо вежливую улыбку.

– Пусть вас не обманывает мое любезное выражение лица, мистер Рассел.

– Я не настолько наивен, леди Харгейт.

– Я считаю, что вы животное.

– В таком случае мы, возможно, все-таки подходим друг другу. – Сэм вежливо улыбнулся. – Ибо я считаю вас настоящей стервой.

Делайла судорожно втянула носом воздух.

– За подобные слова вас стоило бы наградить пощечиной. – Она гневно прищурилась, хотя на ее губах продолжала играть улыбка. Как и на губах Сэма.

– Попробуйте.

На последнем отрезке пути оба больше не произнесли ни слова. Достигнув террасы, недруги разошлись в разные стороны. Оставшуюся часть дня Сэм намеренно избегал встреч с Делайлой. К разочарованию Камилл и Тедди, вечер становился все холоднее по мере того, как солнце опускалось за горизонт, и большинство гостей предпочли разъехаться, не став дожидаться, пока музыканты переберутся с террасы в дом. Сэм удалился в свою комнату при первом же удобном случае. Ему необходимо было поговорить с Джимом относительно машины. Именно это должно было занимать все его мысли, а не сводящая с ума мегера с покачивающимся из стороны в сторону турнюром и бездонными голубыми глазами.

Так почему же тогда он продолжал убеждать себя в том, что не хочет ее?

И почему все эти убеждения казались ему лживыми?