Любовь всесильна - Кэтрин Бритт

Дом, где жило семейство Августов, был один из тех хорошо сохранившихся дворцов, которыми владели Доминик и Бруно. Хозяева встретили их у дверей в гостиную на первом этаже.

Внешне синьор Августа выглядел типичным венецианцем, с удлиненным носом, темными, глубоко сидящими глазами, с четко очерченными бровями и тонкими губами. Он был того же возраста, что и Бруно. Коренастый, очень обаятельный человек.

Синьора Августа – такая же смуглая, маленького роста, очень подвижная женщина. С настороженными карими глазами, необыкновенно выхоленными руками, она тепло улыбалась Мартине.

– Buona sera, мисс Флойд, – приветствовала она ее. – Мой муж. Лука.

– Я так много наслышан о вас от Юнис, – произнес дон Лука после представлений. – Хотел увидеться пораньше, но мы только что вернулись из Швейцарии, где учатся наши дети.

Оставив Доминика с мужем, синьора Августа, слегка придерживая Мартину за локоть, представила ее остальным гостям. Царила приятная, дружеская атмосфера. Дона Августа с мужем напоминали Мартине ее родителей. Чувствовалось, что им хорошо вместе. Это сквозило во всем – в поведении, в разговоре, Доминик подтвердил, что это одна из лучших пар. Ей показалось, что ее родители тоже могли бы понравиться ему.

– А как маленький Марко? – спросила синьора Августа после обеда, когда женщины перешли в гостиную, оставив мужчин одних с сигарами.

– С ним все хорошо, – ответила Мартина. – Я очень люблю его.

Они присели на модной формы софу. По стенам, обтянутым темно-красным шелком, были развешаны портреты и пейзажи. Мебель и полированный деревянный мозаичный пол, покрытый дорогим ковром, производили впечатление. Кое-кто из женщин попивал ликер, другие, как Мартина, – кофе.

– Да, он как маленький барашек. Отец обожал его. Я так рада, что такой человек, как вы, присматривает за ним. Бедный малыш! – Синьора Августа допила свой напиток и продолжила конфиденциальным тоном:

– Не мое дело, но, по-моему. Майя должна взять мальчика к себе. Ходят слухи, что она скоро снова выйдет замуж. Это только предположение, но она очень красивая женщина. – Помолчав, она задумчиво добавила:

– Не удивлюсь, если это будет Доминик. Майя с Марко были у него на ферме в Венецианских холмах после того, что случилось с Паоло, и я слышала, что после отъезда его матери в Грецию Марко был там несколько раз.

Мартина ничего не стала говорить о своем недавнем посещении фермы. Ей не нравилась пустая болтовня, как, впрочем, и синьоре Августе. Разговор продолжался, пока мужчины не присоединились к ним.

Дона Августа встала, приветствуя их, и Мартина увидела, что Лука Августа улыбается ей.

– Что вы думаете о Венеции, синьорина? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Мне очень нравится здесь, – живо откликнулась она. – Но больше всего мне нравятся гондолы. Он улыбнулся.

– Да, жаль, что они постепенно вытесняются моторными лодками. Мы живем в век механики, и стоимость строительства гондол становится выше человеческих возможностей.

– Как жаль!

– Согласен. Особенно если учесть, что чем больше моторных лодок, тем хуже для оснований строений в городе. – Он примирительно пожал плечами. – Но как мы можем противостоять прогрессу?

– Никак, только запечатлеть Венецию на картинах.

– Я делаю все, что от меня зависит в этом отношении, – тихо произнес он. – Вы рисуете, синьорина?

– Пытаюсь. У вас есть студия?

– Да, на последнем этаже.

– И вы действительно художник?

– В своем роде, – скромно произнес он.

– Мисс Флойд, поверьте, Лука – умный и талантливый художник, – сказал Доминик, присоединяясь к ним. Засунув руки в карманы брюк, он улыбался своему другу. – Он считает, что это его хобби. В таком случае это очень талантливое хобби. – Быстро, с усмешкой взглянув на Мартину, он предложил:

– А почему бы вам не показать нашей гостье свою студию? Уверен, ей понравится.

– Хотите, синьорина? – обратился к ней Лука.

– Да; конечно. – Только одно желание владело ею – как можно скорее уйти от Доминика.

– Если не возражаете, я попрошу Доминика проводить вас туда. Мне нужно побыть с гостями. Уверен, что он будет отличным гидом. Не против, Доминик?

К ее неудовольствию, Доминик тут же согласился.

– Буду рад. Пойдемте, мисс Флойд.

С безразличным видом он предложил ей руку. Но странный блеск в его глазах, его ироническая улыбка заставили ее быстро встать без его помощи. Затем, собрав всю свою волю, она приняла холодный вид и пошла за ним.

Несколько пролетов лестницы, которые надо было преодолеть, чтобы добраться до верха, освещались настенными лампами. Комната же, куда они вошли, была залита лунным светом, проникавшим через стеклянную крышу и высокие окна. Это была типичная студия художника. Здесь можно было увидеть разрозненную мебель и бутафорию, рабочий стол с мольбертом, краски, кисти и множество полотен, расставленных вдоль стен. Доминик не включил свет, и Мартине нравилось, как выглядели картины при свете луны. Он брал полотна и показывал ей. По ее мнению, они были достойны похвалы самого строгого критика. С восторгом рассматривала она разные уголки Венеции, изображенные художником, и тут же узнавала их. У нее не было сомнений, что однажды Лука получит всеобщее признание.

То, что они находились в этом уединенном месте, придавало их отношениям оттенок чего-то очень личного. Но голос у Мартины звучал напряженно, и она постоянно отходила от Доминика, как только тот приближался к ней. Получалось так, что, когда он ставил одну картину и брал другую, ей приходилось заполнять паузы. И она говорила что-то незначительное, порой даже не имеющее отношения к искусству.

Доминик ставил последнее полотно к стене, когда Мартина пошла к возвышению в дальнем конце комнаты, поднялась на него и сняла покрывало с картины на мольберте. В следующее мгновение покрывало выпало из ее рук: на портрете была изображена одна из самых красивых женщин, которых она когда-либо видела.