Хрустальное счастье - Франсуаза Бурден

– Тебе надо многому научиться, – заключил он. – Ты, правда, решился?

– Да! Да… Пожалуйста.

– О, да мне это в радость, не беспокойся. Ты позвонил отцу?

– Нет, и не буду этого делать. Мне не в чем перед ним отчитываться!

Агрессивность его тона не удивила Алена. Он знал Виржиля с самого рождения и прекрасно представлял силу его протеста.

– Он все равно тебя спросит, прежде чем оставить в покое.

– Как он может быть таким ограниченным, таким эгоистичным, таким непреклонным! – взорвался Виржиль.

– Это ему надо сказать, не мне.

Молодой человек чуть было не ответил, но в последний момент решил промолчать. Он любил Алена по многим причинам, включая прямоту, он не мог сердиться на него за то, что он не вмешивался.

– Хорошо, – согласился он. – Я позвоню ему сегодня вечером… Он, конечно, захочет с тобой поговорить.

– Ну, ты мне передашь трубку.

– Ты думаешь, он способен сюда приехать?

– Я также думаю, что у него много работы.

– О да! Его чертовски священная работа! Его дела, его сумбурные письма, его аресты… я слышу это годами!

Снова он впал в ярость, и Ален перебил его.

– Твой дедушка был намного хуже, но это не помешало мне добиться того, что я хотел. Прекрати жаловаться, Винсен мальчишка по сравнению с Шарлем.

Я не могу даже представить, что бы он сделал, если бы я уехал не спросив его.

– Он, тем не менее, оставил тебя в покое! Ален изобразил безрадостную улыбку.

– Чтобы больше меня не видеть. Он меня ненавидел, в то время как твой отец тебя любит, ты не так несчастен, как ты думаешь. Пойдем…

Они стали спускаться к равнине, покидая тень оливковых деревьев. Когда они проходили мимо плетня, Виржиль протянул руку, чтобы сорвать аппетитные красные ягоды.

– Ты хочешь отравиться? – воскликнул Ален, ударив его по рукам.

– Это не боярышник? Мама делает из него варенье.

– Это тамус, он ядовитый. Я научу тебя различать. Что касается твоей матери, я напоминаю тебе, что она пригласила нас на ужин. Но с обедом нам надо справиться самим. Омлет пойдет? Завтра, я тебя предупреждаю, твоя очередь становиться за плиту.

Их жизнь вдвоем не была еще организована, и Виржиль засмеялся, воодушевленный перспективой свободы, которая открывалась перед ним.

– Я могу доверить тебе секрет? – спросил он веселым тоном.

– Лучшее средство сохранить его, никому об этом не говорить, – заметил ему Ален с улыбкой.

– Может быть, но надо кому-то это сказать, а ты, все знают, что ты не расскажешь.

Доверие, с которым относился к нему Виржиль, тронуло его. Он умел нравиться своим племянникам и их кузенам, потому что он всегда находил время, чтобы их выслушать и постараться понять.

– Давай…

– Я влюблен.

– Лучшее, что может произойти в твоем возрасте.

– Ты считаешь?

– Я в этом уверен.

– И ты не хочешь знать, о ком идет речь? – настаивал Виржиль.

– Ты скажешь мне это через две секунды. Я ее знаю?

– Нет, ты ее никогда не видел. Ее зовут Беатрис и ей двадцать четыре года. Проблема – она живет в Париже.

– Пригласи ее сюда на выходные.

– Мы не слишком близки для этого, но я надеюсь, что она приедет. Она брюнетка с потрясающими голубыми глазами.

– Браво, я всегда предпочитал брюнеток, – спокойно сказал Ален.

Изумленный, Виржиль на мгновение остановился. Он не знал ни как сформулировать вопрос, который вертелся у него на языке, ни должен ли он был его задавать.

– Но я думал, что…

– Что? – спросил его Ален, поворачиваясь.

Он снисходительно смерил Виржиля взглядом, с ироническим блеском в золотистых глазах.

– Точнее, изначально я предпочитаю блондинов, а потом брюнеток. Так доволен?

Они никогда не затрагивали этот вопрос, и сделать это таким образом было очень грубо.

– Если ты хочешь задать мне вопрос, Виржиль, не сомневайся.

Его улыбка была доброжелательной, и его искренность вызывала уважение.

– Знаешь, – поспешил уточнить молодой человек, – никто из нас… в общем, я хочу сказать, что никто не…

– Что касается меня, я тебя ни о чем не спрашиваю. Ты идешь или нет?

Солнце стояло в зените. Жара была невыносима. Виржиль очень быстро догнал Алена и показал на крыши Валлонга.

– Последний моет посуду, ладно?

Ален ему не ответил, но первым сорвался с места.

Беатрис упала на простыни вся в поту. Она отдышалась только через одну-две минуты, потом решилась открыть глаза. Ее комната показалась ей маленькой, но она никогда еще не чувствовала себя в ней так хорошо. Винсен лежал на животе, повернув голову к ней, и смотрел на нее. Импульсивным движением она приблизилась к нему и поцеловала в плечо.

– Я хочу пить, – вздохнула она. – Схожу за водой. Ты хочешь?

Он немного подвинулся, обнял ее и притянул к себе.

– Останься здесь, – пробормотал он, – попьешь попозже. Я пригласил тебя на ужин, ты помнишь?

Он искал ее губы, которыми нежно овладел. Когда он ее, наконец, отпустил, она с досадой проворчала.

– Для мужчины, занятого исключительно своей карьерой, я нахожу тебя очень способным. На самом деле ты снимаешь девочек по ночам, так?

– Речь идет о новом комплименте? Спасибо…

Опершись на локоть, он рассматривал ее с ног до головы.

– Ты больше, чем красивая, Беатрис. Настоящий подарок, свалившийся с неба. Я до сих пор не знаю, почему ты меня выбрала, но этот вечер я не забуду.

– Я хочу еще много других! – воскликнула она. – Ты не был жертвой в моем списке, я влюблена в тебя!

– Тут ты говоришь глупости, даже если мне приятно их слышать.

Он взглянул на часы, которые не согласился снять. Он приехал за девушкой домой в восемь часов, как и договорились, не смог ей противостоять, когда она бросилась ему в объятия. Они оставили одежду в прихожей, в крошечном коридоре меблированной квартиры на улице Вожирар, прежде чем оказаться в ее спальне, где они сладострастно занялись любовью, в то время как наступила ночь.

– Если мы не поедем ужинать сейчас, ресторан закроется, – сообщил он ей улыбнувшись.

– Поехали, но при одном условии.

– Каком?

– Потом мы вернемся сюда.

– Это лестно для меня, единственное, я встаю очень рано завтра утром.