Медвежье сердце - Елена Михалёва

– Про увеличение поставок с местных шахт и импорт из Медных Штолен, – Норлан отправил в рот ложку супа.

Евания тем временем отрезала ему еще кусок мягкого хлеба и намазала маслом. Положила на тарелочку рядом, улыбнулась импери и бросила победоносный взгляд на мужа.

– А почему вы овощи совсем не едите? Ешьте, пожалуйста, – она возвратилась на свое место во главе стола.

Авериус Гарана проводил супругу теплым взором.

– Не сложно было вникать в то, о чем они говорили? – Мастер над рунами откинулась на спинку стула.

Молодой колдун нахмурил густые брови.

– Тетушка, я житель маленького королевства, а не дикарь в юбке из пальмовых листьев, – терпеливо ответил он. – И нет, мне было не слишком сложно. Думал, будет хуже.

– Хорошо, – вполне довольно кивнул архимаг, который уже успел закончить с супом и приступил к овощам. – Но боюсь, что одними скучными встречами с двергами ты не отделаешься. Император непременно захочет и твои магические способности проверить. Для начала общий уровень, но если все пойдет хорошо, он потребует, чтобы ты учился. И тогда либо сам назначит тебе наставника, либо…

Архимаг перевел вопросительный взгляд на сестру.

– Да-да! – Керика взмахнула вилкой, на которой был наколот маленький маринованный патиссон канареечного цвета. – Мы уже практически договорились. Я возьмусь за обучение Ивроса. После бесед с Императором сразу будешь ходить ко мне домой. Начнем с основ чародейства, а там посмотрим. Глядишь, и в Академию переберемся для некоторых уроков. Тебе понравится. Но! – Она воздела вилку с патиссоном в торжественном жесте, будто это был своего рода победоносный стяг. – У меня есть одно условие!

– Только одно? – На лице Норлана появилась озорная ухмылка. – Я думал, их будут десятки, этих твоих рун. Ты ведь их имеешь в виду?

– Нет, он явно очень сообразительный молодой человек, – сказала чародейка, обращаясь к брату.

– Хочешь сделать его новым мастером над рунами? – поинтересовалась Евания Гарана.

– Почему бы и нет? – Керика Гарана наклонила голову набок, даже подалась вперед. Поставила локти на стол и водрузила подбородок на сложенные в замок руки, изучающе глядя на жующего Ивроса. – Он молод. Внимателен. Энергичен. И наделен способностями, которые помогут ему в наложении рун любого толка. Вспомните печать с хельбьерном, которую поставила Ашада Норлан, а ведь она нигде не училась, лишь самые примитивные познания применила. Все на одних только талантах и интуиции, если начистоту. Представьте, чего может добиться Иврос, если он хотя бы вполовину так же хорош, как его матушка. Конечно же, я согласна обучать адепта с таким потенциалом, можете даже не спрашивать.

Импери перестал жевать, потому как момент предусматривал определенную торжественность. Все взоры были устремлены на него. Вероятно, полагалось сказать нечто особенное, но Ив подумал лишь о том, что Гвин была бы точно в восторге от новости, что тетушка берется за его обучение. И еще она наверняка бы пришла в бешенство, узнав обо всем остальном, от покушения на отца до попытки самого Ивроса стать следующим лордом-протектором. Она бы тотчас пустилась перечислять все риски. Сам же Норлан пока что относился к службе как к чему-то неопределенному и в то же время неизбежному. Император был прав, когда сказал, что в некоторой степени это долг импери, задача, иным людям неподвластная.

– Когда начнем? – только и спросил он.

– Завтра. Как закончите с Императором, приходи ко мне, – повторила свое предложение Керика Гарана. – Нанесем тебе первые усиливающие руны. А еще изучим некоторые азы, – женщина поджала губы на миг. – Но сначала мне придется разобраться с той бесстыжей особой, которая сейчас бессовестно занимает мое рабочее пространство.

Глава 10. Высшая мера наказания

Мгновения во мраке слились в мучительные минуты, минуты сделались часами, а часы обратились бесконечностью. Алиссане чудилось, что остывающий тигель потрескивает так громко, что можно сойти с ума, но щелчки звучали все реже и реже. И каждый раз ей казалось, что металл совсем остыл, нового отзвука уже не будет. И тогда она попросту поддастся безумию в этой вязкой черноте без единого проблеска света.

Это была другая тьма. Не та, к которой ее приучили в подвалах господина. Она не рвала плоть разумными щупальцами, не вторгалась сквозь кожу, отравляя разум. У Чистой тьмы была воля, и воля эта требовала лишь одного – полного подчинения. Она превращала своего раба в ничего не значащую песчинку на самом дне собственного могущества. Сопротивляться было невозможно, даже до боли невыносимо.

Но мрак, в котором ее оставила Керика Гарана, был иным. Он не ломал, лишь обволакивал и с жадностью съедал все вокруг. Чернильная темень полностью поглощала все прочие звуки и ощущения, кроме металлического потрескивания.

Алиссана была уверена, что плачет, но не чувствовала своих слез, как перестала ощущать и затекшие руки в оковах над головой, и босые ступни на каменном полу. Она попыталась пошевелить пальцами и поняла, что не чует и их, будто ее вовсе лишили оболочки из плоти и крови. Остался лишь разум, плывущий в темноте.

Мелькнула короткая мысль, что это просто-напросто галлюцинации. Видения, которые наслала проклятая чародейка, когда вколола невесть что. Возможно, она сейчас попросту спит, а все остальное – лишь плод ее кошмарного сна. Но эта идея тотчас исчезла в маслянистом мраке. А вместе с ней и все прочие мысли.

Сначала в небытии растворилась она сама. Настолько, что не могла даже припомнить собственного имени. Потом стерлось все то, чему ее обучали, что дарило жизни смысл на протяжении многих лет. А затем в мягкой дымке утонули и последние месяцы ее кошмаров. Не стало пережитых мучений, ушел страх, заставлявший пресмыкаться перед чужими желаниями. А последним растаяло лицо ее господина, так внезапно, что она не могла припомнить его черты, хоть и была уверена, что не сможет отделаться от его взгляда даже после собственной смерти.

Блаженное небытие, такое приятное, что не хотелось приходить в себя.

Она решила, что умерла. Что Керика Гарана попросту отравила ее, когда поняла, что ничего не добьется. Отомстила за покушение на брата. Ну и пусть, так даже лучше. Она и представить себе не могла, что ее смерть окажется настолько легкой.

Но потом еле слышно щелкнул совсем уже остывший металл. В последний раз.

Так спускают натянутую тетиву перед решающим выстрелом в цель, неумолимо и неотвратимо.

И тогда девушка распахнула глаза. Животный ужас возник из ниоткуда, когда она осознала, что теперь будет лишь тишина и темнота. Даже в застенках господина не было столь острой безысходности. Алиссана уверилась в том, что ничего хуже и