На седьмом небе - Лора Павлов

— Очень мило с твоей стороны назвать меня суперзвездой, — сказал я, стараясь не рассмеяться ее драме.

— Это ты из всего услышал? Мне крышка, Чедвик.

Похоже, как говорит моя сестра Эмерсон, это называется «уходит в штопор». И Элоиза Гейбл определенно вкручивалась.

Обычно от такого я бы сбежал, но сейчас мне это даже казалось милым.

Как она переживает.

Она страстная, целеустремленная и это чертовски заводит.

И мне хотелось все исправить. Успокоить ее.

— Тебе не крышка. Мы же не будем целоваться у них перед носом. Они не в курсе, что тут происходит. Они едут проверить прогресс. Убедиться, что я оправился от травмы и пашу. Все. Они не едут, потому что что-то подозревают. Они едут, потому что у нас был победный сезон, и они хотят повторить, — я кивнул в сторону дорожки, предлагая стартовать: она обожает распорядок, а мы и так выходим позже обычного.

Она помолчала, и я взглянул — задумалась.

— Ладно, в этом есть смысл. Никаких шалостей. Прямо сейчас конец. Спасибо за свидание. Оно было и правда классным, и да — ты хорошо целуешься. Но это недопустимо, и мне нужно, чтобы ты был со мной на одной странице, — сказала она, дыхание участилось. — Более того, давай на выходных подыграешь: будто я тиран-тренер, гоняю тебя до изнеможения, именно поэтому ты такой крепкий. Вот план. Ты меня терпеть не можешь, но временами, если сможешь вставить, что я хороша в работе, пригодится.

— Ты и правда хороша в работе, — сухо сказал я. — Играть не придется.

— Кларк. Нельзя, чтобы они увидели, что я тебе нравлюсь, — фыркнула она. — Ты обязан вести себя так, будто тебе больно признавать, что я профессионал, потому что ты меня не выносишь.

— Вопрос к тебе, Уиз, — сказал я, когда мы свернули на Мейн. Эдит стояла у Honey Biscuit, поправляла ящик с цветами и махнула нам.

— Внимательно, — выдохнула Элоиза.

— Если бы мы вчера не целовались и были просто друзьями по тренировкам, мне не пришлось бы тебя «ненавидеть». Не нужно ненавидеть человека, с которым ты не встречаешься. Это перебор. Меня не тянет изображать раздражение на коллег. Это будет выглядеть неестественно.

— Говорит звезда хоккея. Тебе не о чем беспокоиться — репутация у тебя в броне. А мне есть. И поверь, если ты будешь со мной слишком мил, Рэндалл почует неладное. Он решит, что что-то есть, — прохрипела она, ускоряясь. — У него явно зуб на меня.

Чем сильнее она нервничает, тем быстрее бежит.

— Что он подумает? За те пару лет, что я его знаю, у меня не было отношений, — сказал я. — Он ничего не заподозрит.

— Точно, ведь ты просто плейбой, любишь «быструю разминку в простынях», — отрезала она, как будто это самая оскорбительная вещь на свете.

— Если называть это так — да. Он так и думает. А меня воспитали уважать женщин, так что я не буду на тебя давить, даже если ты начнешь. Он знает, что мне нравится, когда меня подгоняют.

Она протяжно выдохнула, когда мы спустились к реке:

— Ладно, как бы ты вел себя с женщиной, с которой у тебя даже мысли нет переспать?

— Так же, как с женщиной, с которой я хотел бы переспать, — ответил я, не задумываясь. — Я не подхожу к женщинам и не меняю характер, потому что хочу секса.

— Хммм… надо подумать, — сказала она, когда мы вышли на тропу вдоль реки. — Думаю, тебе надо быть безразличным. Как к деловому партнеру.

— То есть, давай уточним. Мы два месяца работаем шесть дней в неделю по минимум пять часов, а я должен начать относиться к тебе как к «бизнес-партнеру»? Это нелепо, — я прибавил шаг и вышел плечом вперед — она меня уже начинала злить.

— То есть ты злишься, потому что я пытаюсь уберечь нас от неприятностей?

— Верно. Ты так зациклилась на их визите, хотя между нами ничего и не было.

Теперь она едва заметно вышла вперед, словно захотела вести:

— Ага. То есть раз мы не спали, «ничего не было»? Ты забываешь, что я терлась о тебя и испытала свой первый оргазм с мужчиной? Уверена, большинство назвали бы это непрофессиональным.

Я расхохотался, хоть и пыхтел:

— Да, ты мне куда больше нравилась, когда сидела на мне верхом и закрывала рот поцелуем.

— Значит, тебе я больше нравлюсь, когда молчу? — спросила она, смертельно обиженная.

— Когда ты иррациональна, да, — прошипел я.

Явно сказал не то. Она выбрала молчание на весь остаток пробежки, даже когда я пытался перекинуться случайными фразами.

Тишина.

Ничего.

Сверчки.

В общем, я умудрился ее разозлить, потому что не хочу делать вид, будто ненавижу ее.

И все это — после лучшего свидания в моей жизни.

Без сомнений, это самые сложные не-отношения, в которых я когда-либо был.

И мне все равно хотелось большего.

18

Элоиза

Эмилия, Хенли и Лулу заскочили в гостевой домик на книжный клуб, и они болтали, пока я собиралась на ужин с отцом, Рэндаллом и Себастианом. И, разумеется, там будет Кларк.

Мы едва разговаривали всю неделю. На тренировках все делали по схеме, а вне работы с понедельника не переписывались вообще.

Ему даже не придется делать вид, что я ему не нравлюсь; я сама умудрилась довести до того, что он мной недоволен.

И это чертовски больно.

Но мне нужно было, чтобы он понял, сколько для меня поставлено на карту, а он, казалось, не осознавал всю серьезность ситуации.

Я держала девчонок в курсе всю неделю: мы сдружились на фоне последнего прочитанного романа о маленьком городке и здорово сблизились.

— Значит, вы просто сделаете вид, что едва знакомы? — спросила Эмилия.

— Похоже на то. Я просила, чтобы он вел себя так, будто я его раздражаю, ну, чтобы сбить всех со следа. Но, видимо, теперь я и правда его раздражаю, так что будет несложно, — сказала я, собирая волосы в свободный шиньон у шеи, пока Лулу рылась в моей косметичке: у нее рука набита куда больше, и она согласилась помочь мне с макияжем.

— Думаю, будет бросаться в глаза, если Кларк с тобой вдруг станет холоден. Он не из таких, — сказала Хенли, глядя на меня с небольшой тревогой. — Он же душа компании. Вечное веселье. Танцует, поет, шутит и обаянием любого покорит.

— Я переживаю из-за Рэндалла: он постоянно отпускает реплики про контракт и профессионализм. Такое чувство, что ему просто хочется поймать