С судьбой не играют в прятки - Лора Брантуэйт

Если бы Алан был не за рулем, он бы зажмурился, точно зажмурился — инстинктивно, как будто в ожидании удара.

— Мистер Бартон, — Алан счел, что обращение по имени сейчас не «прокатит», — у меня чрезвычайная ситуация.

— Да-а? — не поверил шеф. — А почему же… я до сих пор… не в курсе? — Когда он волновался, то всегда разделял слова долгими паузами, в которые уместилось бы как минимум по одному ругательству.

Алан подумал, что терять ему в принципе нечего, а придумывать какую-нибудь ложь — глупо, да и не нужно.

— Босс, я был в тюрьме.

Гробовое молчание.

— Ты меня за идиота держишь? — простонал в конце концов несчастный босс.

— Ни в коем случае. Я могу предоставить документ из участка, если хотите. Полчаса назад меня выпустили под залог. Я не рискнул явиться на совещание в том виде, в каком пребывает человек после двух дней, проведенных в одной камере с бомжами, наркоманами и хулиганами, сэр.

— Алан… Ты что, не врешь?

— Нет, сэр. Если хотите, я приглашу вас на суд. Когда его назначат.

— В могилу меня свести хочешь?! Что ты натворил?!

— Ничего особенного, сэр. Немножко вломился в чужой дом и немножко поучил одного парня хорошим манерам.

Алан сожалел, что не может высказать это шефу в глаза: наверняка лицо у Бартона было таким, какого Алан прежде не видел. Но ничего, по телефону тоже весело.

— Алан… Загляни, пожалуйста, в офис. Когда будешь в состоянии. Поговорить надо, — подчеркнуто спокойно, почти ласково сказал Бартон. — Только не делай глупостей, умоляю. Я… я придумаю что-нибудь, кретин ты эдакий.

— Хорошо, босс.

Наверное, уволит. Плохо дело, особенно ввиду того, что расставаться с квартирой сейчас совсем не хочется, но, если так нужно, значит, так нужно. Ничего, это не последнее агентство недвижимости в Чикаго. А Чикаго — не последний город в Штатах. Свобода… И с судом они что-нибудь придумают. Потому что они правы, потому что Ллойд — первоклассный адвокат, и вообще… Главное — быть вместе.

Алан блаженно улыбнулся. Он определенно сошел с ума. И ему это нравится.

В следующий раз мысль о собственном безумии посетила его, когда он вошел в «Чили-пиццу». Однако на этот раз она вовсе не рождала радости и легкости.

Иви нигде видно не было. У кассы стояла невысокая девушка, судя по всему мексиканка, и с каким-то остервенением пересчитывала деньги. За ее спиной стоял высокий худой блондин — наверное, тот самый Льюис. Посетителей было совсем немного, человек пять. Алан подошел к стойке:

— Добрый день, могу я поговорить с Иви Хант?

Блондин пронзил его испепеляющим взглядом. Алан попытался припомнить, откуда у того могут быть веские причины его ненавидеть. Никакой ценной мысли на ум не пришло.

Двое за стойкой молчали.

— Простите? — Алан нахмурился.

— Не можете, — процедил сквозь зубы блондин.

— Что-то случилось? — Алану не верилось, что с Иви и в самом деле могло произойти что-то дурное, но не задать этот вопрос было нельзя.

Мексиканка не поднимала глаз. Блондин, напротив, запрокинул голову. При том, что они так смотрел на Алана сверху вниз, это движение было почти вызывающим.

— Она ушла.

— Как?! Уволилась?

— Нет. Вышла подышать воздухом.

— Тогда могу я ее подождать? Я сделаю заказ, если нужно.

— Нет, не нужно, — с отвращением проговорил блондин. И замолчал.

— Послушайте, вы, наверное, Льюис? — Алан скользнул взглядом по его беджу. Так и есть.

— Ну.

— Я Алан Портман. Могу предположить, что если я о вас слышал, то и вы слышали обо мне.

— Ну.

— Так вот, Льюис, я не понимаю, откуда эта враждебность, я мчался сюда как псих, чтобы увидеть наконец свою девушку, а вместо этого попал в какую-то непонятную и двусмысленную ситуацию. В чем дело?

Алан чувствовал, что вот-вот выйдет из себя. Драться, естественно, он ни с кем не станет, но за сохранность стульев не ручается.

Льюис вышел из-за стойки и приблизился к Алану почти вплотную.

— Оставь девушку в покое, Алан, — сказал он, и было ясно, что это самое мягкое, самое доброе из всего, что Льюис хотел бы ему сказать.

— Позвольте… А на каком таком основании? — Алан скрестил руки на груди.

— На том, что она очень хорошая, красивая, разумная, честная! И достойна того, чтобы с ней обращались, как с принцессой, а не играли, как с бездушной куклой, которой все равно.

Алан замычал от бессильной ярости. Определенно, что-то происходит. Что-то плохое. Или уже произошло. А он, черт подери, до сих пор не в курсе!

— Что. Произошло.

— А ты не знаешь, совсем ничего не знаешь? — делано изумился Льюис.

— Послушай, Льюис, я с пятницы сидел в обезьяннике, меня выпустили под залог только сегодня утром, что я могу знать?

— Это твоя невеста внесла залог?

— А это имеет значение?

— Вероятно.

— Бывшая девушка. Но не суть…

— Хм. Забавно. Эта «бывшая девушка» только что была здесь. Вернула Иви ее вещи и сказала, что вы с ней начинаете с чистого листа и что будет нехорошо со стороны Иви вставлять палки в колеса. Кольцом вот похвалилась.

Льюис смотрел на Алана так, словно ждал, что он покраснеет и признает свою вину. Алан краснел, но от злости, и по скулам ходили желваки.

— Вот же дрянь… — прошипел он.

Все его теплое, спокойное отношение к Диане улетучилось, как сигаретный дымок, рассеянный ветром. Это же надо…

В руке отдалось глухой болью. Жалобно звякнула посуда. Отпрыгнула от кассы девочка-мексиканка. Это Алан вложил свою ярость в удар по стойке.

Льюис молчал, как статуя возмездия.

— Где Иви?

— Ты еще и глухой? Ушла подышать воздухом.

— Как ты мог ее отпустить?! — завопил Алан.

Невезучие посетители затравленно заозирались, окончательно убежденные в том, что живыми им отсюда не уйти. Когда в ресторан врывается псих, жертвы неизбежны. Увы и ах. Закон жанра.

— А вдруг с ней что-то случится? Она же явно была не в себе?

— Я пытался! — Льюис тоже потерял самообладание. — Но она ничего не хотела слушать! Сказала, что вернется через полчаса и больше не будет плакать! Какой же ты подлец!

— Прекрати истерику! Та женщина и вправду внесла залог, но для меня это было большим сюрпризом, потому что еще в начале прошлой недели она собрала чемодан и ушла от меня! А сегодня утром мы окончательно выяснили отношения и сказали друг другу последнее прости. Выходит, после этого она примчалась сюда… на своей метле…