Бесишь меня, Лисинцева - Злата Соккол

Хотелось растаять.

Его глаза, дыхание, губы.

Что он делает?... Зачем так жестоко издевается?

- Почему? - Нахмурился.

- Я тебе не верю.

- Я не прошу тебя верить, я прошу у тебя прощения, - сказал тихо, непривычно мягко.

Хороший он актёр. Не хотелось верить что Логинов играет, но поверить в то, что говорит правду - это какое-то безумие.

Отвернулась и до боли закусила щеку изнутри.

- Зачем тебе это?

- Что именно?

- Не знаю что. Ты сам мне и скажи, чего ты хочешь.

- Чтобы ты поверила мне.

- Допустим, верю. Всё?

Снова подхватил за подбородок и повернул мое лицо к себе, провел большим пальцем возле уголка губ. Миллионы волн сплелись в одну громадину, дабы обрушиться на меня.

- Это не игра, Ада, - сказал серьёзно. - И не развлечение. Притянуло к тебе, и все.

- Как притянуло, так и оттянет, - припечатала, отскакивая на шаг назад и потом отступая ещё на один. - Представь на мгновение, что какой-то парень поступал бы с твоей сестрой так же, как ты со мной. Обрадовался бы, если бы он так к ней приходил и

просил поверить?

Серёжа нахмурился. Взгляд его наполнился какой-то тоской. Даже горечью. Сожалеет? Поздно.

- Скажи, что мне сделать, чтобы всё исправить.

На меня вдруг начало холодное равнодушие.

- Ты ничего не сделаешь, Логинов, - отчеканила я. - Ты уже сделал всё, что мог, чтобы я никогда не смогла верить тебе. Мы с тобой всю жизнь воевали, и умрём по разную сторону баррикад. Ты там, с мажорами своими и красотками, а я здесь - с нищебродами и никчемными отбросами.

- Ада...

- Хватит! - рявкнула так, что, наверное, меня было хорошо слышно за пределами комнаты. - Хочешь добиться от меня лучшего отношения, тогда выполни одну единственную просьбу.

Он прищурился, словно пытаясь что-то ухватить в моем взгляде, затем коротко кивнул.

- Выполню.

- Вот и отлично, - нервно усмехнулась и взялась за дверную ручку. - Уходи, Логинов. Возвращайся к тем, с кем всегда был, и больше не подходи ко мне. Никогда.

Открыла дверь как раз перед спешащей с кухни бабушкой.

- А, вот и вы! - взмахнула руками. - Как раз собиралась сказать, что чай готов.

- Серёжа уже уходит, - холодно припечатала.

Мой взгляд был устремлен на Логинова, а его - на меня.

- Как же так? - удивилась бабуля, растерянно замирая в коридоре.

Было её так жалко...

- Трубу прорвало, - выдала, наравне с Серёжей продолжая противостояние взглядами. - На этаже в нашем корпусе. Там нужна помощь, поэтому Серёжа торопится.

- Опять?! Боже ты мой! Что же это делается-то? - запричитала бабушка, качая головой. - Вот как сейчас строят?! Тяп-ляп и готово! Не то что раньше - на века!

Логинов поджал губы, вид у него был мрачнее, чем у грозовой тучи. Он кивнул моей бабушке и прошёл мимо меня в прихожую.

Не обернулась. Закрыла глаза и с силой закусила губу, услышав, как захлопывается входная дверь.

Закрыла глаза и опустила голову на сложенные на столе руки. Кажется, такой нудной лекции у нас ещё за весь семестр не было... Сегодня преподавателя заменяли, и замена не радовала.

А может быть, это всё осенняя хандра?...

Три дня как вышла с больничного, и до сих пор казалось, что попала в другой мир.

С тех пор, как Серёжа ушёл в тот день из нашей с бабушкой квартиры, он больше и правда не подходил ко мне. Несколько раз мы пересекались. Проходили мимо друг друга... Он кидал на меня взгляд - непонятный мне, наполненный то ли тоской, то ли задумчивостью, затем здоровался.

Его мажористые друзья с удивлением приподнимали брови, даже спрашивали что-то..

Они знали, какие у нас раньше были

отношения. Знали меня, потому что я была его замом.

Раньше. Теперь моя замена в виде какой-то девушки с первого курса была оставлена им, а меня Логинов освободил от всей дополнительной работы. Больше я не была его замом, и не работала в его команде.

Теперь была простой студенткой. И теперь наши отношения с Серёжей были такими, какими должны быть у тех людей, которые учились в одной школе и просто знали друг друга. То есть мы были просто знакомыми.

Это было непривычно для меня. Никогда не думала, что мы с Логиновым будем в таких вот нейтральных отношениях, что когда-

нибудь копья будут сложены.

И главное, он выполнил своё обещание, и не подходил ко мне больше.

Я чувствовала свободу. Не смотрела на него, не обращала внимания. Боль, конечно, не уходила, и чувства к нему тянули в сердце, касались меня сожалением...

Я ведь могла забить на всё, пойти самой же себе на уступку, ради своего удовольствия.

Подумаешь, хоть бы для него это было бы игрой и развлечением, я бы тоже развлеклась...

Но пережила бы я потом возвращения к разбитой жизни после того, как

побывала где-то в сказочно-счастливых облаках?...

Не думаю, что было бы легко снова заставить свое сердце биться. Может быть, только через много лет я бы снова почувствовала себя живой... Если бы вообще почувствовала.

И к тому же, мне сейчас главное помочь маме, спасти картины отца, да и нам с бабушкой, уже теперь точно, надо будет куда-то сбежать и залечь на дно.

Я уже даже узнала, что у нас в университете можно перевестись на дистанционное обучение. Мне сказали, что при необходимости всё с лёгкостью

оформят.

Через несколько дней после нашего последнего разговора, я стала украдкой наблюдать за Логиновым, если он оказывался рядом.

Меня удивило то, что почти всегда он был один. Читал книгу, листал что-то на смартфоне, просто сидел где-то и, запрокинув голову, смотрел в небо. Или в одну точку. Периодически к нему подходил кто-то из его мажористых друзей, он вроде