Бесишь меня, Лисинцева - Злата Соккол

бессилия. С одной стороны, бесит это неимоверное притяжение к ней, с другой - делает живым.

По-другому на всё смотришь, по-другому всё видишь.

Тогда думал, голову оторву Балашовой, когда Ада, едва живая, стояла и растерянно оглядывалась в аудитории, а та крыла ее на чем свет стоит. Оособенно, когда понял, что ещё секунда и Лисица упадёт. И ведь едва успел. Подхватил и сразу понес в медицинский кабинет. Лёгкая как пушинка, так и хотелось крепче прижать к себе и не отпускать...

Балашова тогда перепугалась и сразу,

зараза, сунула конверт врачу, чтобы не трещал лишнего.

Мне уже окончательно надоели её выкрутасы к тому момену, поэтому просто взял и написал Потапову. Он хоть и декан, но на мою сторону сразу встал. Правда после этого Балашова совсем себя в руках перестала держать, ночью начала названивать просить прощения и в любви признаваться.

Совсем у бабы кукуха поехала. Было ясно, что не ровно дышит, но такого даже я не ожидал.

Свернул с дороги, припарковал машину и окинул взглядом уже такой знакомый двор. Фонари ещё не горели, хотя сумерки уже легли густым маревом.

Обожгло воспоминанием, как Адель отвернулась тогда и как легко отшила, уехав с Димкой. Думал, убью его. И Кудрявцеву с ним заодно с ее пьяной выходкой.

Виноградов, кстати, явно имеет виды на Лисицу, и это напрягает. Ни хрена он её не получит, пусть даже не мечтает.

Вот только я реально думал, что Ада растает, когда изменю отношение к ней.

Хрен там.

Ещё раз убедился, что она другая.

Недоступная, не такая. Не будет она по щелчку пальцев бежать сломя голову.

Она - не те бабьи хвостики, которые мой порог обивали всю жизнь.

Даже несмотря на то, что влюблена, хрена с два посмотрит в мою сторону. Всегда это знал, это и бесило меня. Теперь убедился в этом окончательно.

Приехал, короче. Вот коту и стали отливаться мышкины слёзы.

Как к ней подступиться-то хоть?

В болоте ведь. Куда там - лечу со свистом на дно пропасти, просто потому что ни часа не проходит, чтобы не возвращался мыслями к ней.

Всегда - в мыслях, во снах. Улыбка эта глаза серые бездонные, жажда прикоснуться...

Как унесло.

Помню, как ночью у меня в квартире Аде было ещё очень не очень, и она была бледная как мел, хотелось наплевать на всё, обнять её, прижать к себе. Сесть возле кровати и никуда не уходить, пока ей не станет легче.

Утром, когда увидел её, снова этот трепет. Мозговынос какой-то.

Откуда вообще это у меня?! Какая-нибудь Кудрявцева сказала бы, что Лисица приворожила. Она так и сказала, когда орала там в подъезде. Еле выпроводил её тогда. Горазда портить мне всё.

Аду тогда так и не поймал, убежала, как не было её.

А вот теперь пора поговорить с ней.

Вышел из машины и хлопнул дверью.

Вдохнул морозный воздух, запрокинул голову, глядя на глубокое осеннее небо. Вечер, прохлада, пожухлые листья. Вот, блин. Всегда думал, что мне чуждо все это суфле розовое - влюблённость и подобная вафельная хрень.

Как-то без этого всю жизнь обходился, и так неплохо было с девчонками, прекрасно время проводили, при этом никаких зависимостей.

А тут... Что? Что, блин, с этим делать?

Повернулся к дому и уставился на окна нужной квартиры.

Три дня уже прошло, Лисица на больничном, должна быть дома. Поправил ворот рубашки, достал из салона букет цветов и направился к

подъезду.

Выбежала из аптеки, вдохнула морозный воздух с запахом осени и поправила шарф. Поплелась по тротуару, пребывая в своих мыслях. Вечерело, и на улицах студгородка появлялось всё больше и больше студентов.

Правда, было прохладно, поэтому все куда-то торопились - на посиделки в кафе, квартирники, вечеринки...

Нет уж, чашка горячего чая, книга или сериал, а ещё тёплый плед. Это про меня. По крайней мере, пока болею. Мне ещё столько вопросов надо решить до важного вечера, который

будет организован Мерцаевыми...

Вошла в квартиру, выдохнула и кинула пакет на тумбу. Хмуро окинула прихожую.

Как будто что-то не так...

А это чья вообще куртка?...

Собралась окликнуть бабушку, но не успела и слова сказать: услышала тихий разговор где-то в стороне кухни.

Прошла вперёд по коридору, ощущая как волнение превращает нервы в натянутые струны.

Сама не пойму, что меня так беспокоит...Может, зашёл кто-то, и что теперь?

Переступила порог кухни и остановилась как вкопанная.

Да, конечно. Вот что беспокоит - тонкий аромат одеколона, витающий в воздухе. Знакомый до одури.

Страх в одну секунду превратился в ужас и комом подскочил к горлу. Взгляд заскользил по кухне, уткнувшись в шикарный букет из красных роз... Он так странно смотрелся в стенах нашей скромной кухни, был как будто слишком

роскошным для неё.

Скосила взгляд. Бабушка суетилась возле плиты, улыбалась и что-то рассказывала Серёже Логинову, что стоял неподалеку, прислонившись к подоконнику. Выглядел он ещё шикарнее, чем букет. В рубашке и брюках, весь с иголочки до иголочки... Такой красивый и стильный, что в груди всё мгновенно стягивало, и где-то в животе теплело... Эх.

"Повезёт кому-то," - предавая себя, подумала я уныло.

Обернулся, услышав как я вошла, и тут же в меня вонзился острый взгляд янтарных глаз.

Снова заметила отблески этого странного тепла в его глазах...

- Ты что здесь делаешь? - едва слышно прошептала я.

Мысли в голове превратились в патоку. Не получалось разложить по полочкам происходящее и, соответственно, решить, что делать дальше.

А делать что-то с этим надо было

однозначно.

- И тебе привет.

Серёжа усмехнулся. Не презрительно, как-то даже тепло, но это меня не подкупило.

- А, Адочка, вот твой куратор Серёжа зашёл к нам в гости! - обрадовалась бабушка, увидев