Наследник для шейха - Анна Гур

Я не должна плакать. Не должна.

Но мне отчего-то хочется разрыдаться.

— Мы только начали, моя малышка… я только пригубил тебя… щадя…

«То есть это он меня еще и щадил?!» — проскальзывает в голове, и я откидываю голову на плечо своего первого мужчины, который продолжает меня ласкать между бедер, не отпускает, терзает, заставляя буквально утопать в наслаждении…

— Покричи для меня, Джамиля… Брать не буду… иначе уже наврежу… Хочу услышать, как ты кончаешь…

Будто команду дает, и я действительно спустя несколько секунд взвиваюсь в его руках, выгибаюсь до хруста в позвонках, распахиваю рот не дыша и вскрикиваю, когда мужчина смыкает зубы на моей лопатке, зализывает, подобно зверю, поцелуями идет вверх к шее и, наконец, накрывает мои истерзанные им же губы…

Рычит, и я ощущаю его мощную эрекцию…

Все внутри пульсирует, и я жду, что Аяз вновь возьмет меня, но он отстраняется, заставляет меня посмотреть себе в глаза, а я, разгоряченная, ошалевшая, смотрю, как шейх наклоняется ко мне и выговаривает:

— Три дня на отдых, жена. Это все, что у тебя есть. Дальше никакой пощады, только наслаждение в самых разных его видах…

Аяз разворачивается и как есть, нагой, выходит из спальни, ничуть не смущаясь своей варварской, агрессивной, воинственной красоты голодного самца, а я… я оседаю на пол и молча рыдаю…

Вот и все, Мелина…

Вот и все…

Глава 15

Дорога домой…

Я так жаждала вернуться и вот сейчас, когда я сажусь в автомобиль, не чувствую ни радости, ни уныния. Ничего не чувствую. Одну лишь пустоту.

Я бросаю взгляд на дворец шейха, но не вижу этих стен, я лицо Аяза перед собой вижу, его обнаженное тело, а еще нашу прогулку вспоминаю…

Мой страх. Его смех…

Наши разговоры…

И всеми силами отгоняю воспоминания о ночи, когда я стала женщиной в руках мужчины…

Не хочу думать об этом всем. Не хочу…

Но мысли… они текут подобно журчащему ручейку, и вот я вновь вижу себя на постели и будто чувствую на себе вес шейха…

Качаю головой. Прикусываю губу.

Нельзя. Иначе расплачусь.

Все проходит… И это пройдет… И это пройдет…

Боль не может быть вечной… а воспоминания… они забудутся… станут бледными, и я надеюсь, что однажды и вовсе исчезнут…

Мне холодно. В этой жаркой стране я мерзну, потому что у меня внутри глыба льда будто увеличивается и давит на грудь.

— Господин велел отправить дары вашей семье… шейха также послала дары для вашей матушки… — вещает рядом какой-то мужчина, а я… я просто киваю и улыбаюсь, даже не заглядывая в сундуки, которые складывают на полу.

Все как в тумане, а в ушах только голос Аяза.

«Три дня на отдых, жена. Это все, что у тебя есть…»

Шейх был неправ. У меня ничего нет. Ничего…

Автомобиль с сопровождением плавно летит по трассе, а я смотрю на озаренные солнцем улицы и чувствую пульсирующую боль…

Наконец автомобиль останавливается у дома отца, и я выхожу на улицу. Делаю глубокий вдох, но… такое ощущение, что воздух не поступает в легкие, ребра болят.

Я ощущаю себя старой и немощной, будто жизнь вытекла из меня.

— Госпожа… госпожа приехала! Каролина с дарами вернулась от шейха!

Слышу радостный крик моей доброй нянечки, которая выбегает на улицу и хлопает в ладоши…

Традиции…

Они значат слишком много и не значат ничего прямо сейчас. Для меня. Как в тумане меня провожают в дом, Айша все суетится рядом, Фатима с благосклонностью слушает речи посланника шейха, который расхваливает моих родителей, что воспитали дочь с уважением ко всем традициям…

Что-то меня царапает. Сильно. Я ищу маму глазами и не нахожу.

Выслушав посланников шейха, отец благосклонно кивает, притягивает меня к себе и обнимает, целует в макушку.

— Фатима, прошу, и ты наш подарок отошли шейхе.

Отец лучится довольством. Фатима кланяется, и спустя пару минут одна из служанок выходит с корзиной, в которой много сдобы, меда, винограда.

— Сладость нашего дома вместе с дочерью ушла в дом шейха… — кланяется отец, и Фатима передает дары. Посланники шейха принимают дар с благосклонностью. Я же остаюсь стоять как истукан. Мне кажется, меня парализовало. Но, когда машины выезжают из нашего двора, я спрашиваю у отца.

— Где мама и… Мелина?

Отец смотрит на меня минуту, прикусывает губу.

— Папа, — выговариваю с нажимом.

— Мелине нездоровится эти дни, она не спускается практически.

Логично. Сестра перестраховалась.

— Не волнуйся, с ней ничего серьезного, может, что-то не то съела…

Киваю. Но сердце не отпускает. Тянет все сильнее.

— А мама? — спрашиваю и перевожу взгляд на отца.

По традиции именно моя мать должна была стоять рядом с папой и принимать похвалу от посланников шейха, а вместо нее все почести достались Фатиме.

И это… это меня напрягает, а еще… тревога нарастает все сильнее.

Фатима явно теряет все свое благодушие, играть уже не перед кем, а маму мою она терпеть не может.

Хотя должно быть наоборот. Это она украла отца у нас, а мама… мама гордо ушла…

— Где мама? — повторяю с нажимом, — почему она не встретила меня? Почему не выслушала посланников аль-Макадума?

Пытаюсь замаскировать свою тревогу под недовольство. Каролина не имеет такой связи с мамой, как я, поэтому говорю примерно то, что сказала бы сестра. Делаю упор на ее тщеславии.

— Аглая попала в больницу, — наконец отвечает отец, — мы не хотели тебя расстраивать, ее как раз сегодня выписывают.

— Что с мамой?! — взвизгиваю. — Как она?! Почему в больнице?! С ней что-то серьезное?!

Меня трясти начинает. Так страшно становится. Моя мамочка. Моя защитница.

Вот почему ее не было…

Вот почему сейчас здесь стоит Фатима, когда должна быть мать.

— Аглая с лестницы упала, Каролина, — отвечает за отца Фатима, при этом в глазах у нее ни крупицы сочувствия, — не волнуйся. Ничего серьезного.

— Как упала?!

Повторяю и в лицо отца смотрю, который спешит успокоить меня.

— Каролина. Успокойся, дочка, все с Аглаей хорошо. Падение неудачное немного, но врачи приняли все необходимые меры, сейчас она в гипсе, ее выпишут сегодня. Чуть позже…

— Это точно? — спрашиваю, и отец кивает, всем своим видом дает понять, что с мамой все хорошо.

— Да, моя дорогая, для Аглаи сделано все. Лучшая клиника. Лучший врач. Все же она мама жены шейха Аяза аль-Макадума… Вокруг нее все бегают и пылинки сдувают. Ничего серьезного, дочка, правда, гипс все же будет какое-то время, но не критично… Мы все очень перепугались, когда она упала… все же…