Василиса Предерзкая - Маргарита Блинова

– Ну же, Агриппина Игоревна, отправляйтесь в путь с нами. К чему вам скучать в Кривоножках, когда намечается что-то интересное? Съездите с нами, проветрите голову, навестите строго знакомого…

– А и поеду! – неожиданно решительно поднялась ёжка со своего места на лавке. – Кто меня остановит?

Желающих и впрямь не нашлось.

Остановка восемнадцатая

Конек-горбунок

Спустя десять минут, отведенных на стремительные сборы, мы уже стояли возле оседланных коней.

И если я убивалась по золотым, а Володар переживал за содержимое мешочка, то черный единорог тосковал из-за потери приглянувшейся ему Майки, которую выкрал аук. Новичку в компании он, мягко сказать, не обрадовался и теперь мрачно косил глазом на здоровенного тяжеловоза сотницы. Даже куснуть порывался, но Володар шикнул на него, и Бергамот перестал задираться.

Я топталась в сторонке, не зная к кому напроситься в седло. По всему выходило, что более крупный и массивный конь сотницы должен играючи свезти двух не сильно упитанных девушек, но Володар думал иначе.

– Поедешь со мной, – заявил он, и не успела я моргнуть, как была подхвачена, поднята и уже перекидывала ногу через спину Бергамота.

Тем временем из терема выбежал высокий и крайне упитанный дядька в переднике.

– Агриппина Игоревна, матушка, – бросился он наперерез хозяйке, – а как же поминки? Гости скоро собираться начнут, а вас и след простыл.

– Репетируйте без меня, – отмахнулась ёжка, легко вскакивая в седло своего тяжеловоза. – Приеду. Проверю!

– Будет сделано, Агриппина Игоревна! – крикнул ей вдогонку мужичок и поспешил обратно в терем. Володар наклонился, пощекотав дыханием мое ухо, взял поводья.

– Вперед! – азартно выкрикнула я, и кони дружно выбежали за ворота.

И вот зря я сомневалась в Бергамоте.

Черный единорог не только успешно вез нас с Володаром, но еще и умудрялся с ехидным ржанием обгонять тяжеловоза. Тот пыхтел. Крутил головой и ускорял шаг, чтобы не быть в отстающих.

То Володар, то сотница спохватывались и осаживали коней, но уже через пару минут между ними вновь начиналось соперничество.

За пару часов тяжеловоз и единорог покрыли расстояние дневного перегона. И если на Бергамоте такой темп вообще никак не сказался, то тяжеловоз заметно устал, но даже и не думал сдаваться.

Сдалась в итоге я.

– Ы-ы-ы-ы! – простонала, подпрыгивая на очередной кочке и больно ударяясь копчиком о седло. – Привал! Давайте остановимся на привал!

– Так еще даже не стемнело, – удивилась Агриппина Игоревна, но я скорчила такое страдальческое выражение лица, что сотница мудро передумала. – Привал так привал.

Отдыхать решили возле небольшого ручья, весело бегущего по кромке между лесом и раскинувшимися до горизонта полями. Володар занялся костром, сотница – лошадьми, а я просто лежала на заботливо расстеленном в примятой траве одеяле и старалась не стонать в голос. Обращенная к небу пятая точка болела так, словно с ней случился перелом.

Нет, можно было, конечно, воспользоваться обезболивающим заклинанием или зельем, но Володар влил в меня столько силы и гадости, чтобы спасти от дурмана аука, что никто из нас не был уверен, как поведет себя мое тело, добавь я к этому еще парочку заклинаний.

Через пару минут стенаний боль в пятой точке никуда не делась, но была вытеснена настойчивым желанием мочевого пузыря уединиться в кустиках. Пришлось вставать.

Володар и ёжка сидели на принесенном магом поленце. Сотница палочкой чертила на кусочке плешивого участка земли план по проникновению в логово разбойника.

– Соловей построил себе дом на семи дубах, в лесочке за деревней Щабуду. Вместе с ним в логове постоянно находится караул из десяти человек, но если нам сильно не повезет, то вся банда будет в сборе…

Еще секунду назад сосредоточенный на пояснениях Володар резко поднял голову и посмотрел на крадущуюся в кустики меня.

– Ты куда?

– Сейчас вернусь, – бросила я, выразительно морщась от боли при каждом шаге.

Спутники проводили меня сочувствующим взглядом и вернулись к обсуждению плана, а я выбрала просвет и углубилась в лесочек. Усмирив зов природы, пошла обратно, но наткнулась на поляну с черникой и немного пособирала ягоды. В результате дала небольшого маха и вышла дальше от полянки, где был лагерь, аккурат к ручью. Подумав, что это сама судьба направила меня к источнику, я решительной перевалкой криволапой утки захромала к берегу, рассчитывая умыться прохладной водичкой.

На привале благоразумная ёжка развела коней, сделав небольшую паузу в их противостоянии. Бергамот остался по ту сторону лагеря и был скрыт деревьями, а уставший тяжеловоз сотницы пасся с этой.

– Эх, вот бы и мне коня… – завистливо вздохнула я, пройдя мимо красивого и статного коня, и тут же схватилась за пятую точку. – Желательно нормального коня!

И если у вселенной есть уши, то она явно меня услышала, так как на берег ручья выскочила красивая молодая лошадка.

***

– И-и-и-и! – чуть насмешливо заржала лошадь, словно потешаясь над моим вытянувшимся от удивления лицом.

– Какая ты… красивая!

Лошадка польщенно мотнула головой и игриво переступила копытами, явно рисуясь. Само воплощение изящества, белоснежная красавица. Ее не портила даже неаккуратная черная полоса, поднимающаяся от носа и пропадающая под челкой, словно создатель нарочно окунул кисть в чан с краской и провел по морде животного.

Стараясь не делать резких движений, я неторопливо спустилась к кобыле и нерешительно замерла, инспектируя карманы на предмет завалявшихся в них сахарка или сухарика. Лошадка с интересом следила за моими попытками найти хоть что-то съестное.

Так ничего и не обнаружив, я случайно задела браслет с пространственным карманом, одолженный Демьяном. Рука пропала в пустоте, нащупала то, чего там и в помине быть не должно, и… вытащила на свет тушку черного петуха!

«Так вот куда я его дела», – пришла мысль, а затем до меня докатилась вонь от протухшего мяса.

– Фу! – скривилась я, зажимая нос свободной рукой и отставляя другую как можно дальше.

Увы, но лошадка приняла внезапное явление смердящего трупика за долгожданную подачку. Она с шумным фырканьем принюхалась, сделала пару шагов вперед. Наклонила голову и неожиданно вцепилась в крыло петуха мощными челюстями.

– Эй, ты чего! – возмутилась я, перехватывая пернатого другой рукой. – Плюнь каку! Плюнь, она невкусная!

Лошадка думала несколько иначе. Она злобно зыркнула на меня из-под белоснежной челки, по-собачьи зарычала и дернула головой из стороны в сторону. От мощного рывка меня занесло, нога проехала по жидкой грязи мелководья, тело потеряло равновесие, и я с диким визгом села в лужу. Точнее, в ручей, но слаще мне от этого не стало.

– И-и-и-и! – заржала победительница, подкинула тушку петуха, перехватила зубами