Жена президента - Ребекка Уинтерз

Гейб посмотрел ей прямо в глаза.

— Я даже не думал об этом…

— Я тогда поинтересовалась, как он отнесется к тому, что этой женщиной захочу стать я? Как и подобает любящему отцу, он ответил мне, что любой мужчина был бы счастлив взять меня в жены. Что это было бы прекрасным выбором для каждого…

Но это был совсем не тот ответ, которого я ждала…

Я умоляла его хоть на минуту отнестись к моему вопросу серьезно. Я хотела знать, что мне нужно сделать, чтобы очаровать тебя?.. Папа целую минуту задумчиво смотрел на меня, а потом сказал: «Ты на тринадцать лет его моложе. Ты добьешься своего лишь тогда, когда сумеешь стать для него незаменимым помощником во всем». Мне показалось, что он прав, но, к моему огорчению, я редко видела тебя во время избирательной кампании, да и то лишь в штаб-квартире. Мне даже показалось, что твои братья больше заняты политикой, чем ты сам. Я… я была так подавлена…

Гейб затряс головой, точно не верил своим ушам.

— Когда помощница твоего отца заболела бронхитом и не вышла на работу, меня попросили ее заменить. Это было полной неожиданностью, но я уже и не надеялась, что мне представится возможность видеть тебя так часто… Сенатор предупредил меня, что мне придется работать днем и ночью. Я заверила его, что в этом нет ничего страшного. Как мне тогда показалось, твоему отцу понравился мой ответ. Мне пришлось много работать, и я не зря получала свои премиальные. Когда помощница выздоровела, сенатор подыскал ей другую работу, а меня уговорил остаться… Мы с твоим отцом неплохо потрудились. Я гордилась этим. Но вряд ли сенатор догадывался о том, что моя любовь к тебе волнует меня сильнее, чем удовлетворение от добросовестно выполненной работы. А ведь он мало-помалу стал доверять мне исполнение самых деликатных поручений… И вот тогда я убедилась в том, как он тебя любит, какие надежды связывает со своим младшим сыном, которого в один прекрасный день мечтает увидеть в Белом доме. А я знала лишь одно: я люблю тебя… И именно любовь к тебе связывала меня и твоего отца. И ничего более… Все, чего он желал для тебя, хотела и я. Я так старалась, чтобы ты заметил меня, но ничего не получалось. В тот памятный полдень, когда я нашла тебя, увлекшегося рыбной ловлей, я подумала: «Он, наверно, попросит меня остаться с ним на ночь…» Но ты ничего не сказал… — Ее голос дрогнул. — Три последующие недели, вплоть до того дня, когда ты мне позвонил, были самыми черными в моей жизни. Потом раздался звонок, я сняла трубку и услышала твой голос, приглашающий меня на обед. Точно солнечный луч, осветивший мое безрадостное существование… Я запомнила, что тогда сказал мой отец.

«Человек, рассчитывающий стать президентом Соединенных Штатов, должен быть осторожным, выбирая себе жену…» Но более чем кто-нибудь другой в этом мире, я хотела быть просто женщиной.

Гейб резко вдохнул влажный воздух.

— Поговорим об этом позже… Помнишь, я однажды спросил тебя: правда ли то, будто мой отец сказал, что ты якобы хочешь стать первой леди страны? Ты не забыла, что тогда мне ответила?

— Да, я помню свои слова, — воскликнула Стефани.

— Я бы хотел их услышать снова.

— Я сказала: «Белый дом — мечта каждой женщины».

Его руки сжались в кулаки.

— Стефани… почему ты довела меня до такого состояния, что я перестал тебе верить?

Она тяжело вздохнула.

— Ты, наверно, невнимательно меня слушал…

Все случилось именно потому, что я отвечала так, как ты хотел услышать!

— О господи…

— А разве нет, дорогой? Ведь ты никогда не говорил мне, что сама идея об обязательном восхождении на президентский пост вызывает у тебя отвращение. Ты вообще ничего мне не говорил… Мои родители воспринимали твою головокружительную карьеру как само собой разумеющееся. На самом деле, даже я потеряла нить к разгадке… Я люблю тебя, Гейб. И я готова сделать все, чтобы стать твоей женой. Все что угодно! — Стефани грустно улыбнулась. — Когда ты попросил меня больше не лгать, ты получил чуточку больше, чем ожидал.

— Я еще не все услышал. — Его голос зазвучал как-то странно, непривычно тихо. — Очевидно, ты обо всем рассказала нашим родителям. Меня интересуют подробности. Что подразумевал мой отец, когда говорил мне, что знал — ты его не разочаруешь?

Стефани судорожно вздохнула.

— В один из дней, когда ты уехал, я упросила наших родителей встретиться в яхт-клубе. Они, наверно, думали, будто, я собираюсь известить их о том, что жду ребенка… Узнав всю правду, наши отцы пришли в ярость, но по разным причинам. Твой отец был взбешен, потому что мы не сообщили ему о том, что наш брак ненастоящий. Он с пристрастием расспрашивал меня, куда ты уехал… Я сказала, что мне нечего ему ответить, но что я постараюсь разузнать, потому что не могу без тебя жить. Когда я уже покидала яхт-клуб, он потребовал, чтобы я вернула тебя домой. Но твой отец совершенно не учитывал, что я не имею на тебя никакого влияния… Догадываюсь, когда ты позвонил ему, он подумал, что я добилась здесь какого-то успеха… Мне даже кажется, что твой отец будет поражен моей верностью тебе…

— Уверен, что он так и думает, — проворчал Гейб, и голос его звучал уже не столь сердито, как прежде. — Хуже то, что он попросил меня извиниться от его имени за те трудности, которые тебе довелось вынести из-за меня.

Стефани отвела глаза.

— Я рада. Я люблю твоих родителей, Гейб. Они так добры ко мне. Вот почему, как мне кажется, они перепугались, когда узнали о нашем разводе.

Дока она говорила, Гейб наконец надул матрас и разложил его на полу.

— У меня есть для тебя приятная новость, моя дорогая. Мы еще женаты.

Ее глаза широко распахнулись.

— Я не понимаю… Я видела документ. Я же подписала его!

— Это был лишь контракт, который я изорвал в клочья. — Он бросил несколько подушек на матрас, а потом постелил одеяло. — Наша супружеская жизнь еще впереди. Поэтому тебе впредь следует именоваться миссис Уэйнрайт, и я думаю, что это надолго… Теперь… не знаю, как у тебя, но у меня сегодня был трудный день и не менее утомительная ночь. Ты хочешь еще чего-нибудь, пока я не погасил лампу?

Шок притупил ее реакцию. Свет погас, и они остались рядом, вдвоем, в интимной, манившей к близости темноте. Стефани только слышала, как Гейб стягивает ковбойские сапоги.

— Я чувствую, ты дрожишь, Стефани. Ложись в постель.

— Тебе нужно хорошенько выспаться. Я совсем не устала. Мне бы даже хотелось…

Но ей так и не удалось договорить. Две сильные ладони мягко легли ей на плечи.

— Твоя одежда вымокла. Тебе нужно переодеться. — Его пальцы зашарили по ее блузке и нащупали пуговицу.

Стефани всю затрясло.

— Гейб?..

Он нежно поцеловал ее в губы.

— Я дал тебе время, чтобы забыть о прошлом. Теперь настала моя очередь исповедаться. Возможно, для этого понадобится целая ночь… Это правда. Я уже давно хочу стать твоим возлюбленным. Я уже не способен думать ни о чем другом. Этой ночью я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему, я так страстно стремился к этому столько месяцев.