Поцелуй меня, любимый - Марина Леванова

Данияр открыл глаза и в ужасе уставился на степняка, который, нисколько не церемонясь, ощупывал его грудь, недолго думая схватил своими лапищами тонкую шею ненавистного пранадармца, который чуть ли не лежал на нём, и принялся душить.

— Ах ты ж гад! Чего удумал? Я ещё не умер, чтобы ты с меня снимал вещи. 

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы в драку не вступили девушки; у каждой в руках было по два коротких клинка, и эгранки мастерски управлялись с ними. На первый взгляд могло показаться, что это какой-то дикарский танец, однако острые лезвия начали безжалостно жалить тела пленников, оставляя тонкие, но вполне ощутимые порезы, а молчаливое отчаяние в их взглядах наводило на мысль, что воительницы настроены решительно и готовы биться до последнего вздоха за свою госпожу. Пленники такого отпора не ожидали и застыли в немом изумлении, не зная, что предпринять. Всё же перед ними были  женщины. 

Чанлиф с лёгкостью запрыгнула в повозку и приставила клинок к шее пленника, зловеще прошептала прямо ему в лицо:

— Отпусти его. Немедленно! Иначе ты ненадолго его переживёшь. Я тебе обещаю! — Надавила сильнее, из-под лезвия показались первые капли крови. — Он тебе жизнь спас, неблагодарная свинья, а ты вознамерился убить его? Тебе что, неведом долг жизни? 

Данияр ошеломлённо переводил взгляд с лица прекрасной девы на посеревшее лицо пранадармца, который вдруг перестал сопротивляться и обмяк в его исполинских руках. 

— Да он уже дух испустил, — прошептал Данияр, отпуская шею степняка и отодвигаясь от него, брезгливо обтёр руки о грязную, драную хламиду на своём теле. 

Чанлиф продолжала держать клинок у шеи русича и едва сдерживалась, чтобы не перерезать ему горло. 

— Нет-нет, — шептала девушка в отчаянии. — Этого не может быть! — От одной мысли, что степняк погиб, у неё замирало сердце. — Значит, и тебе тоже не жить! 

— Остановись! — приказал Сван, удерживая руку эгранской принцессы. — Он наш друг. 

— Он задушил Илада, — всхлипнула Чанлиф, боясь взглянуть на своего степняка. 

— Возможно, это ошибка. Пусти, я сам осмотрю его. — И Сван взобрался в повозку, в нерешительности уставился на безвольное тело Милады-степняка, которое сейчас казалось особенно хрупким и измождённым рядом с исполинским пленником. Тряхнул головой, отгоняя страшные мысли, и со знанием дела быстро ощупал шею степняка, наклонился и послушал дыхание. — О, боги! — в ужасе прошептал он и совершенно безумным взглядом посмотрел на своего земляка. — Что же ты наделал, Данияр?

— Нет. Нет. Нет, — шептала Чанлиф, не в силах поверить в то, что случилось самое худшее. 

Сван, не замечая ничего вокруг, опустился рядом с пранадармцем, приподнял его за плечи, притянул к груди и принялся баюкать, как малое дитя. 

— Нет. Нет! Так нельзя! У тебя ведь всё получилось. Мы же домой едем. Все вместе! Как ты и хотела.   

Воины, сопровождавшие Свана, ошеломлённо смотрели на своего командира, не зная, что предпринять дальше, а пленники в немом ужасе взирали на мужчину, который когда-то был их другом, а сейчас внезапно тронулся умом. И только эгранские девушки продолжали держать оборону возле повозки, где находилась их госпожа. 

Данияр встретился взглядом с Невером, кивнул и внезапно бросился к деве с клинками, которая так и продолжала стоять недвижима и даже не пыталась сопротивляться, опустив оружие; по её щекам текли слёзы, и она тихо повторяла: 

— Если нет тебя на этом свете, то и мне незачем больше жить. 

Невер, уже вскочивший в повозку, остановил Данияра, не решаясь напасть на практически безоружного врага. Но то, что произошло дальше, заставило замереть и всех остальных. 

Сван сорвал с головы платок, открыв перед всеми свои благородные седины, бережно стёр  кровавую пену у рта степняка и, совершенно не таясь, горько заплакал. 

— Эх, старый, старый я дурень, не уберёг вас, Ваше Высочество. — Притянул степняка к груди и начал раскачиваться из стороны в сторону. — Миладушка, милая. Вернись, дорогая! Не бросай нас. Ты ведь такая смелая была. Сильная.  

Невер замер, не в силах поверить в то, что только что услышал. 

— Что ты несёшь, безумец? — прошептал он в ужасе. — Совсем с ума сошёл? Какая Миладушка? Это ведь проклятый пранадармец.