Любовь прекрасна - Дебора Тернер

— Ты выглядишь как летнее утро, — сказал Стэнли ленивым хрипловатым голосом, не вяжущимся с горящей синевой его глаз. Взяв ее руку, он поцеловал ладонь. — Мне жаль оставлять тебя, но я не хочу начинать день с опоздания и должен идти.

Квартира опустела, и Леонора долго стояла у окна, перебирая в памяти подробности их совместной ночи. Даже обычная доза неприятностей в свежей газете не смогла изменить ее настроения, и она, продолжая улыбаться, пошла в свою мастерскую и принялась за работу. День был расписан до минуты. Перед ленчем позвонила Жаклин подтвердить, что они с Сомсом приняли окончательное решение.

— Нам нравится последний вариант, — заявила она. — Абсолютно. И мне не терпится начать.

— Тогда я пошлю его вам для утверждения. У вас есть на примете кто-то из строителей?

— Мы хотим выбрать строительную фирму, с которой Сомс имел дело прежде, — сказала Жаклин.

Ленни осторожно поинтересовалась:

— А кто будет контролировать их работу? Кто-то должен все организовать — от заказа материалов до оплаты счетов.

— Я, — ответила твердо Жаклин. — Я пока не говорила никому, кроме Сомса, но я жду ребенка, и проект, подобный этому, как раз то, что мне нужно, чтобы чувствовать себя занятой.

— Но это непосильная работа для человека без опыта, — заметила Ленни, стараясь быть предельно вежливой.

— Я справлюсь, — заверила Жаклин. — Тем не менее, мне хотелось бы знать, что вы будете поблизости в случае, если мне понадобится помощь.

— Конечно. Это будет оговорено в контракте. В ближайшее время я собираюсь на три недели в Австралию. — К сожалению, подумала Ленни. Три недели без Стэнли! Да это целая вечность! — Но вам не следует полагаться только на собственные силы.

Десять минут спустя Ленни повесила трубку, радостно улыбаясь. Этот дом будет таким, как хотела Жаклин, и внесет ощутимую лепту в ее бюджет.

Когда она вернулась к работе, то вдруг поняла, что до сих пор нет звонка от Стэнли.

Не то чтобы она ожидала этого звонка, он очень загружен работой, и у них не было планов на вечер, но…

Между прочим, он звонил, когда ее обожгла медуза… Обычное недомогание, сказала она себе. Это вовсе не причина, чтобы справляться о здоровье.

Вечером она не выдержала и позвонила ему сама, оставив сообщение на автоответчике: «Стэнли, это я, Ленни. Просто хочу сказать тебе «привет». Отчего-то на душе было тяжело, непостижимый страх холодил сердце…

Ночью Ленни мучили кошмары, и наутро головная боль раскалывала ее виски. Ни день, ясный и безмятежный, ни легкий ветерок с моря, рассеявший городской смог и наполнивший воздух ароматом цветов и соли, не могли развеять тучи, которые, казалось, сгущались над ней.

Чтобы справиться с пасмурным настроением, она решительно отправилась в гимнастический зал и занималась до седьмого пота, силясь заглушить раздражение из-за того, что Стэнли все еще не объявился.

Но это было отнюдь не раздражение. Ею владел страх, беспричинный, панический, возраставший с каждой минутой.

Ленни открывала входную дверь, когда у подъезда остановилось такси. К своему изумлению, она услышала голос матери:

— Ленни!

Обернувшись, она воскликнула:

— Мама, как ты здесь оказалась? Билл с тобой?

Не отвечая, Розмэри расплатилась с шофером. Когда такси отъехало, другой автомобиль поравнялся с подъездом и остановился на том же самом месте. И него вышел Стэнли, высокий и неприступный, солнце отбрасывало блики на его каштановые волосы.

Паника охватила Ленни, сердце замерло, перехватило дыхание. Она стояла, вцепившись в ручку двери и молча наблюдая, как они оба поднимаются по ступеням, не глядя друг на друга.

— Что случилось? — спросила девушка голосом, который показался ей незнакомым.

— Нам нужно поговорить, — холодно сказал Стэнли, чеканя слова.

Ленни удивленно взглянула на него. Не в состоянии ничего прочесть по выражению его лица, она перевела взгляд на мать, которая выглядела измученной.

Розмэри кратко сказала:

— Пригласи нас войти, Ленни.

Они молча поднялись на лифте, Ленни открыла дверь квартиры. Когда все вошли, она, стараясь подавить мрачное предчувствие, бодро спросила:

— Присаживайтесь и скажите мне, что все это значит?

Розмэри села, но Стэнли отказался:

— Спасибо, я постою.

— Стэнли, в чем дело? — недоумевала Ленни, ненавидя себя за то, что голос звучит неуверенно, словно она собирается в чем-то оправдываться.

Он достал фотографию из кармана пиджака и протянул ее Ленни.

— Я нашел это в коробке, которую дала мне тетя Лотти.

Ленни посмотрела на фотографию. Хотя любительский снимок выцвел по краям, две фигуры в центре были видны совершенно ясно. Держась за руки, мужчина и женщина стояли где-то посреди улицы, женщина была одета по моде тридцатилетней давности. Позади них угадывался морской прибой. Оба улыбались, хотя улыбка женщины была несколько вымученной, будто она вот-вот заплачет.

Нахмурившись, Ленни спросила:

— Мои мать и отец?

— Посмотри повнимательнее на его голову, твой отец был почти лысый, а у моего отца была шевелюра, — сказал Стэнли. — Это твоя мать и мой отец. — Его голос был ровным и лишенным каких бы то ни было эмоций, мертвым. Не дав Ленни осмыслить сказанное, он продолжил: — Они на отдыхе, шикарный курорт. Тридцать лет назад.

Леонора повернулась к матери, лицо той было серым и напряженным, глаза устремлены на дочь. Я не должна паниковать, в отчаянии подумала Ленни. Я отказываюсь паниковать. Жестким голосом она спросила:

— Пусть кто-то из вас объяснит мне, ради всего святого, что происходит?

Розмэри вздохнула, собираясь что-то сказать, но Стэнли опередил ее:

— Из всего следует, — начал он с холодным презрением, — что ты и я — единокровные брат и сестра. У нас один отец, Леонора.

Побелевшими губами Розмэри воскликнула:

— Нет!

Ленни уставилась на Стэнли: эмоции клокотали в нем с такой силой, что, казалось, воздух вокруг вибрировал. Ровным бесстрастным голосом он произнес:

— Я не верю вам. Вы спали с моим отцом!

— Да, — тихо подтвердила Розмэри. — Я спала с ним.

— Нет, — прошептала Ленни, — этого не может быть!

— Послушайте, — Розмэри обратилась к молодому человеку, — Леонора не дочь Дейва Дайвера.

— О, ради бога! — грубо прервал он. — Зачем продолжать лгать? Разве вы не видите, что вы делаете с Ленни? Вы сломали нас обоих! — сказал он, его тон был полон холодного сарказма. — К сожалению или к радости, мой отец сохранил эту фотографию как трофей.