Любовь прекрасна - Дебора Тернер

— Не знаю, — неуверенно протянула она, понимая, что ответ не удовлетворит Стэнли, но такое решение нельзя принимать сгоряча.

— Мы обсудим это по возвращении.

Она кивнула.

— Но тебе следует учесть, что я работаю дома.

Он погладил ее подбородок, и странная насмешливая улыбка скользнула по его губам.

— Ты начинаешь ставить условия, — сказал он и, рассмеявшись, поцеловал ее. — Конечно, я готов учитывать твои пожелания, но ты можешь сдать свою квартиру и таким образом выплатить кредит. В моем доме есть большое помещение для гаража, где можно устроить отличную мастерскую.

— Ты все продумал! — удивилась она, сомневаясь, нравится ли ей это.

— Я эгоист. Я хочу, чтобы ты жила здесь, потому что я счастлив только тогда, когда ты рядом. Но я понимаю, что еще многое предстоит урегулировать. Не беспокойся об этом сейчас.

Он не просил Ленни остаться и, когда отвез ее домой, поцеловал со щемящей нежностью, которая позволила ей сказать:

— Все будет хорошо!

На следующее утро Стэнли позвонил, когда она была еще в постели, и Ленни внутренне сжалась, опасаясь, что он скажет, что не сможет поехать.

— Все в порядке? — спросил он.

— Все прекрасно.

— Тогда встретимся через час.

Конечно, ее страхи напрасны, он едет с ней, и очень скоро она увидит его! Ее сердце слегка подпрыгнуло, и радость разлилась в душе, однако сомнения по-прежнему не оставляли ее. Он сказал, что любит, и она верила ему, он просил ее жить с ним, но не просил выйти за него замуж. Нахмурившись, она с силой ударила кулаком по подушке. То, что она слышала о браке его родителей, могло объяснить его подозрительное отношение к женитьбе.

Что ж, даже если это так, она все равно переедет к нему. Она слишком сильно его любит, чтобы отказаться, и, если он не хочет жениться, она не станет настаивать.

По дороге в аэропорт Стэнли сказал:

— Утром звонила Шарлотта. Она хочет отдать мне фотографии, которые принадлежали моему отцу.

— А почему они у нее? — переспросила Ленни.

— Потому что я не проявлял к ним никакого интереса. Несколько лет назад я даже советовал ей сжечь их.

Ленни заметила напряжение, с каким его длинные пальцы неожиданно сжали руль. Очень деликатно она спросила:

— Но почему, Стэнли?

— Из-за нескольких фотографий я не собирался менять свое мнение об отце. Не помню, сколько лет мне было, когда я понял, что он… скотина.

Она вздрогнула. Его голос был полон такой ледяной горечи, что у нее мурашки побежали по спине.

— Я уверена, тетя Шарлотта не стала бы предлагать фотографии, если бы не была уверена, что это очень важно.

— Я заберу их в воскресенье вечером.

Инстинкт подсказал Ленни, что не стоит комментировать его слова. Когда они подъезжали к аэровокзалу, она коснулась его руки.

— Интересно, как продвигаются ее поиски нашего общего предка?

— Если он действительно существовал, — заверил ее Стэнли, и уголки его рта дрогнули в улыбке, — Шарлотта непременно отыщет его след.

Тепло его улыбки проникло в ее сердце, и она улыбнулась в ответ. Она улыбнулась девушке, проверяющей билеты, и улыбнулась снова, усаживаясь против него в автобусе, который домчал их в маленький городок, где находился аэропорт.

Когда самолет, развернувшись над бухтой, пошел на посадку, она всматривалась в белые утесы на юге и на нагромождение холмов на севере: два потухших вулкана, словно два ангела-хранителя, возвышались позади Хейстингса. Ее сердце сжалось: хотя она никогда не будет жить здесь снова, этот город долго был ее домом.

Она перевела взгляд на Стэнли, он тоже смотрел в иллюминатор. Ее глаза задержались на его шее, сильной, загорелой, с темно-каштановыми завитками волос. Ленни вспыхнула, вспомнив, как ее пальцы ворошили эти волосы предыдущей ночью, вспомнила царапины, которые она умудрилась оставить на его спине. Самолет приземлился, вернув ее к действительности.

Ее мать и отчим встречали молодую пару. Они переводили изумленные взгляды с одного на другого, стараясь не выдать потрясения, произведенного их необычайным сходством. Розмэри была более взволнована, и Ленни понимала, что у матери действительно есть повод для беспокойства: неудачные романы дочери заставляли сомневаться в умении выбирать партнера. Правда, Ленни надеялась, что у матери достанет такта не высказывать настороженность по отношению к Стэнли.

Все осложнится, если мать не сумеет скрыть свою подозрительность, думала Ленни, сидя на заднем сиденье машины рядом со Стэнли и держась с ним за руки. Но Розмэри потребовалось немного времени, чтобы понять, почему дочь любит этого мужчину. Ее первый муж был как две капли воды похож на Стэнли!

Пока Билл обговаривал с женой детали званого ужина, Ленни послала Стэнли быстрый, незаметный взгляд, и ее сердце отозвалось радостью в ответ на его улыбку.

Конечно, Розмэри приготовила для них отдельные спальни. Ленни колебалась, когда мать показывала Стэнли комнату на первом этаже, далеко от ее собственной, но решила не встревать с замечаниями.

Позже, когда Ленни вела его по саду, он сказал:

— Думаю, будет лучше, если мы не будем спать вместе в доме твоих родителей.

Они остановились в тени огромной старой магнолии с тяжелыми белыми цветами, пахнущими лимоном и напоминающими фактурой чудесную зиму, и крупными темно-зелеными листьями, словно вырезанными из металла.

Кивнув, она быстро шепнула:

— Я тоже так думаю, хотя это и выглядит глупо.

Он тихо рассмеялся и поцеловал ее, на секунду прижав к себе совсем близко.

— Нет, скорее это сладко и невинно.

Она взмахнула ресницами, ее лицо стало серьезно.

— Я не невинна, Стэнли.

— Я тоже, — сказал он, отбрасывая прядку медовых волос с ее лба. — Это не имеет значения, как и тот факт, что нам придется спать в отдельных комнатах, пока мы здесь. У нас есть время, дорогая. И я люблю тебя.

В тот вечер Ленни надела шелковое платье персикового цвета, которое подчеркивало нежную матовость ее кожи, оттеняло золото волос и придавало глазам удивительный блеск. Но она прекрасно понимала, что не нарядное платье и тщательно нанесенная косметика делали ее неотразимой, а ощущение счастья, которое согревало ее душу, и взгляд любимого человека, устремленный на нее.

Вечер удался. Родителям отчима Стэнли пришелся явно по душе, кузены и друзья смотрели ему в рот, стараясь не пропустить ни одной высказанной им мысли, — он быстро расположил к себе всю компанию. Стэнли танцевал под старомодную мелодию с ее матерью и бабушкой, потом учил Ленни танцам, что-то вроде тустепа и чарльстона. Они смеялись над своими попытками, потом оставили эту затею и перешли к вальсу. Он был первоклассный танцор, и Леонора послушно плыла, уверенная, что последние бастионы недоверия окончательно пали.