Ненавидеть или полюбить? - Марина Владимирова-Бойко

— Понимаешь, не верю я тебе. Больше не верю. И вернуть мое доверие…Я не восточная женщина, которая может терпеть такое поведение. Тем более ты снял кольцо.

— Поверь мне, милая… — он слегка коснулся моей руки. Его взгляд был слегка растерянным и жалостливым. — Каждый имеет право на ошибку. Я просто не понимал, что творил. Я… Я очень люблю тебя! Ты для меня… Ты и дети, я не могу без вас, я загибаюсь. Дай мне еще один шанс. Прошу тебя! Я понимаю, что это сложно, сложно простить такой поступок, но позволь мне хоть просто быть рядом, с тобой и детьми? Если все дело в кольце, то черт с ним я его одену и никогда не буду снимать!

Сейчас мой муж выглядел не совсем, как обычно. Из уверенного сильного мужчины показался жалостливый и слабый человек, который без своей женщины — никуда. На самом деле, как многое зависит от женщины. Она направляет, она его наставляет. Это мужикам кажется, что они самые настоящие боги и все могут. На самом деле их успех — это половина успеха женщины. Только с хорошими женами становятся генералами, с плохими — вряд ли.

Вот и сейчас мой муж выглядел печально. Мне если честно было его чисто по человечески жаль. Если он будет так убиваться. То дела у него пойдут не самым лучшим образом.

— Не в кольце дело. А в тебе. Ладно. За Соней в школу в три. К Марку в четыре. Пока больше времени у меня для тебя нет.

— Спасибо! Возьми букет, пожалуйста! Я выбирал самые красивые розы для самой красивой женщины.

Все же букет я хоть неохотно, но взяла. Букет мне понравился. Красные сочные розы в такой мороз — просто не могут не понравиться. Еще я пожалела цветы и не только цветы, мне стало жалко своего собственного мужа.

Я холодно попрощалась с ним и поднесла электронный ключ к калитке, чтобы открыть ее. Когда я зашла на территорию нашего дома, то обернулась. Толик так и продолжал стоять и смотреть мне вслед.

Чтобы цветы не завяли, в первую очередь я начала искать для них подходящую вазу. Подходящая ваза стояла как раз в комнате у Игната. Мне прекрасно было слышно, как он в данный момент включил телевизор почти на полную громкость и смотрел футбол.

Я постучалась в его комнату и не дождавшись приглашения зашла. В комнате было не слишком прибрано. Теперь здесь на потолке появилась паутина, пыль на книжных полках и пустые тарелки, стоявшие вот так на тумбочке. Носки также валялись в углу, вещи были развешены на стульях. Типичная мужская, холостятская комната.

— Почему у тебя так грязно! — меня сразу взяло возмущение.

— Где грязно? У меня все нормально.

— Конечно же! Как ты мог заметить такой бардак, когда ты не можешь оторваться от телевизора. А тебе разве на работу не надо?

— Не надо, — машинально ответил он, все также пялясь в телевизор и внимательно наблюдая, как мужики в желтых майках передают друг другу мяч. Сам же он, как обычно сидел в трусах носках и без футболки, оголив свои накаченные бицепсы. Тело у него была настолько мускулистое, что казалось возле меня на диване сидит большой кусок железа.

— Мне ваза нужна большая. Я возьму? — спрашиваю же в своей квартире, можно ли мне взять вазу, которую я сама же покупала за бешеные деньги.

— Бери, — все также монохромно отвечал он.

Когда я схватила вазу, он резко закричал:

— Гол! Гол! Ура! — после чего свой радостный взгляд обратил на меня. — Зачем тебе ваза?

Я сначала испугалась от неожиданности и крепко прижав к себе вазу испуганно ответила:

— Цветы поставить.

— Какие цветы? От кого?

— Что за допрос? — я внимательно посмотрела на него, а после вышла из его, как бы комнаты. Наверное, мне проще говорить из комнаты, которую он занял. Скорей всего, как ни крути привыкнуть к нему я не смогу. К его бардаку, к его привычкам, его манерам. Скорей бы его выпроводить и зажить, как раньше мы жили.

Игнат выключил телевизор и последовал за мной. Когда он увидел большущий букет, непомещающийся в нормальную стандартную вазу, сразу задал мне еще один вопрос:

— И от кого же такой букетище?

— От мужа, — спокойно ответила я.

— Ясно. Шустрый у меня брат, приударил сразу за двумя.

— Что? Что ты сказал? Откуда ты знаешь, — я бросила все и внимательно посмотрела на своего собеседника. Его изумленный взгляд, добрые глаза говорил лишь о том, что чем-то огорчен.

— Что слышала. Я знаю о шашнях брата. Все знают, одна ты слепая.

— Я не слепая! Слышишь! И с ней все покончено!

— Это он тебе сказал? — Игнат говорил и усмехался.

Я покраснела. Мое лицо слилось с ярко-бордовым цветом роз. Довел меня на ровном месте.

— Я тебя ненавижу! Слышишь! Ненавижу! — сказала ему в глаза и полегчало. Словно выпустила пар.

Не знаю, как это произошло, как ему удалось, но он поцеловал меня в губы. У него были теплые, нежные губы. Хоть поцелуй был легким, коротким, а я сама неожидала от себя, уже была готова к чему-то большему. Как только я закрыла глаза и приготовилась с ним целоваться, тут же все закончилось.

— Нахал! — я влепила ему пощечину, как только он отлип от моих губ. Красная пятерня сразу отпечаталась на его щеке. — Еще раз ко мне притронешься! Я тебя огрею! Огрею сковородкой.

— Это я чтобы ты успокоилась. А то сейчас взорвешься, как атомная бомба.

— А это тебя не волнует! Я тебя предупредила! Я тебя подожгу! Слышишь, возьму спички и подожгу! — последние слова я говорила ему вслед, так как он развернулся и направился к себе в комнату в своих обтягивающих белых боксерах. А я продолжала стоять в прихожей с вазой в руках и смотреть на его привлекательную попу.

Да, как не крути он красив, особенно когда надевает такое белье. А эта его вальяжная походка, словно он только что спустился с Олимпа и подошел поздороваться со мной, простой смертной. Нет, тут надо что-то срочно делать. Если я его не убью, то точно с ним что-нибудь сделаю. Пусть только потом не обижается.