Выбирая тебя - Кэтрин Флит

Мы сели на паром до континента и помчались по дорогам Северной Каролины с опущенными стеклами и кантри-музыкой, играющей из колонок. Уайт надел соломенную ковбойскую шляпу и очки-авиаторы. На любом другом этот набор смотрелся бы нелепо, но, кажется, Уайту пошло бы все что угодно, и он выглядел просто потрясающе. Он явно рисовался в своих поношенных, облегающих джинсах и майке.

Несмотря на наши правила, мои глупые гормоны жадно подмечали все его опасные и будоражащие черты. Он вел машину одной рукой, напевая слова песен, которых я никогда не слышала. Я думала о том, чтобы подсоединить свой iPod и показать ему немного настоящей музыки, но он казался таким счастливым, что я не стала ему мешать.

Сняв кроссовки, я положила ноги на приборную панель и низко откинулась на сиденье, вдыхая запах запоздалой весны Северной Каролины: только что подстриженная трава и магнолии. Из-за музыки и ветра было неудобно разговаривать, но мне даже нравилось молчать, потому что я наслаждалась необычайной легкостью в груди, которой я не ощущала уже давно. Какая-то часть меня хотела просто ехать вперед и никогда не возвращаться на Окракок, как будто я могла забыть про все, что там произошло. Конечно, это была безумная идея: там меня ждала моя семья и Бен.

Я обернулась к заднему стеклу, чтобы еще раз посмотреть на мотоцикл Уайта, который он закрепил в кузове пикапа. Еще у его дома процесс крепежа показался мне сложным, но Уайт справился с ним за пару минут.

Я удивленно уставилась на него.

– А ты быстро справился.

Он только ухмыльнулся и открыл для меня пассажирскую дверь.

– Я не в первый раз на этом родео.

Теперь мы замедлились, следуя командам навигатора на его телефоне. Около трассы для мотокросса стоял большой рекламный щит с фотографией парня на мотоцикле, подпрыгнувшего на три метра над землей. Уайт свернул на грунтовую дорогу.

– Ты тоже так делал?

– Ага. Маме это никогда не нравилось, – мы проехали вниз и остановились около других пикапов, возле низкого здания. – Доктор сказал, что если я еще раз переломаю кости, они могут уже и не срастись. Тогда я буду прикован к инвалидному креслу до конца жизни.

Я уставилась на Уайта. Черт, я не хотела бы нести ответственность за его здоровье.

– Зачем мы сюда приехали?

– Расслабься, – он припарковал пикап, заглушил двигатель и показал на рекламный щит. – Доктор сказал, что я не могу делать вот так, но он не говорил, что мне вообще нельзя кататься на мотоцикле.

Я выглянула в окно. Передо мной раскинулась огромная зона для мотокросса: на горизонте то и дело возникали очертания байков, парящих над небольшими холмами и насыпями из песка и грязи. Мой прежний восторг сменился сомнением.

– А твоя мама знает, что мы здесь? Она это одобряет? – Я не хотела, чтобы из-за этого Харли меня уволила.

– Ага, – он открыл дверь и спрыгнул на землю. – Не беспокойся, ты не соучастник преступления. Мама знает, что невозможно навсегда разлучить меня с мотоциклом. Легче сразу отпилить мне ногу или типа того.

Я спустила ноги с приборной доски, чувствуя, что его слова задели какие-то струны в моей душе. Это было похоже на мои отношения с виндсерфингом.

– Эй, что случилось? Ты нервничаешь?

Я бросила на него быстрый взгляд. Он стоял у двери с водительской стороны, опершись на открытую дверь, и в его зеленых глазах отражалось беспокойство.

– Нет, – ответила я, вдохнув пыльный воздух. Сначала я хотела соврать, сказать, что все в порядке, но, когда я открыла рот, из меня вдруг полилась правда. – Просто ты напомнил мне о том, каково это – бросить занятие, которое действительно любишь.

Сперва он ничего не сказал.

Я расстегнула ремень безопасности и засунула ноги в кроссовки, пытаясь спрятать свое смущение и сожаление о том, что я поделилась чем-то настолько личным.

– Какое занятие ты действительно любишь, Мередит Холл?

Он низкого и серьезного тона его голоса у меня закружилась голова, и я ответила резче, чем собиралась:

– Разве это важно, если я больше не могу этого делать?

Его глаза расширились, и я опустила голову. Проклятье. Уайт не ожидал, что я пойду в атаку, да и почему должен был? Он всего лишь спросил о том, что я сама же упомянула. Я тяжело сглотнула, приготовившись извиняться, но он меня перебил.

– Черт, да, конечно, это важно. Иногда жизнь раздает тебе дерьмовые карты. Она забирает у тебя все мечты, прежде чем ты успеешь их реализовать. Но эти мечты – все еще часть тебя. Ты не можешь просто забыть о них. Они все равно заслуживают признания.

Из моих легких как будто выкачали весь воздух. Слова Уайта только усилили постоянное чувство вины. Мои мечты стали жертвами саморазрушительного поведения, и мне было некого винить, кроме себя. Спонсорское письмо, спрятанное в глубинах моего письменного стола, служило тому доказательством. Я открыла дверь и посмотрела на него.

– Что, если я сама раздала себе дерьмовые карты?

– Я знаком с тобой не так долго, но мне трудно в это поверить.

Я покачала головой, сглатывая горький привкус сожаления.

– Ты меня совсем не знаешь.

– Кое-что я все-таки знаю, – он поставил одну ногу на порог пикапа и бросил свою шляпу на сиденье. – Кроме того, что ты очень красивая, во что ты, конечно, не веришь, я знаю, что у тебя потрясающее чувство юмора и ты честно говоришь людям то, что думаешь.

– Отлично, – фыркнула я. – Значит, я обладаю теми же качествами, что и чертов клоун на родео.

– Видишь, отличный пример твоего классического сарказма, но я еще не закончил, – Уайт сделал паузу, и воздух как будто стал тяжелее от того, насколько серьезным было его лицо. – Я знаю, что ты стараешься изо всех сил. Ты креативная и умная. Ты не ведешь себя так, словно мир чем-то тебе обязан и ты лучше всех остальных. Ты не притворяешься и не скрываешь своих чувств по поводу окружающих. Мне это нравится. Я так долго смотрел на мир сквозь темное стекло притворства и лжи, что даже начал в это верить. Но благодаря тебе я стал видеть все в другом свете. Сначала это сбило меня с толку, но и понравилось тоже… ты мне понравилась.

Дыхание. Мне срочно нужен был воздух. Я судорожно пыталась вспомнить, как должны работать легкие. Вдох. Выдох. В какой-то момент его речи наши взгляды встретились, и, после нескольких неудачных попыток, я с большим трудом разорвала контакт с его пылающими зелеными глазами.