Чертополох и роза - Виктория Холт

И шотландские солдаты бездельничали во дворе замка, играя в кости или, по примеру короля, заигрывая со служанками. Они были вполне счастливы отсрочкой.

Старый Кот-с-Колокольчиком ворвался в покои, отданные королю.

– Ваше величество! – воскликнул он. – Это безумие. Мы прохлаждаемся здесь, а тем временем англичане собирают против нас силы. И без того потеряно много драгоценного времени!

– Чепуха! – ответил Яков. – Мы остановились отдохнуть и расслабиться, чтобы восстановить силы, а когда настанет час сражения, мы будем к нему готовы.

– Да нет же, мы растрачиваем силы на пустые утехи, – огрызнулся Кот-с-Колокольчиком. Сейчас он так злился на короля, что перестал следить за своими словами. – Говорю вам, ваше величество, мы даем противникам то, в чем они больше всего нуждаются: время. Неуклонно двигаясь вперед, мы могли бы разбить врагов, пока их еще немного.

– Я готов сражаться с англичанами, даже будь их в сотни тысяч раз больше.

– Ваше величество, вы теперь можете возвращаться в Шотландию. Вы показали англичанам воинственные намерения. Захватили несколько их замков. Этого достаточно, чтобы выполнять клятву королеве Франции. Я умоляю вас или двинуться вперед немедленно… или же вернуться. У меня есть основания полагать, что с каждым днем граф Суррей собирает под свои знамена все больше и больше людей.

– Граф Суррей – мой друг. Если вы не забыли, именно он сопровождал королеву Шотландии.

– Теперь это враг вашего величества: граф верно служит своему королю.

– Король Англии счастлив, имея таких верных слуг.

– Если ваше величество намерено либо атаковать, либо вернуться в Шотландию, то найдете не менее преданных людей.

– Вы забываете, Ангус, что это я командую своими армиями!

– Я не могу спокойно стоять и смотреть, как корона Шотландии подвергается опасности!

Глаза Якова вспыхнули несвойственным ему гневным огнем. Потом он обратил взгляд на Кота-с-Колокольчиком и увидел перед собой старика. Не завидовал ли он тем удовольствиям, что король делил с хозяйкой замка? Не напоминало ли это Дугласу, что отнял у него король, лишив Джэнет Кеннеди?

Яков пожал плечами, отринув гнев:

– Если старый Кот-с-Колокольчиком боится англичан, пусть возвращается в Шотландию. Я уверен, мы сумеем одержать победу и без него.

– Кот-с-Колокольчиком никогда не боялся англичан, но он не желает наблюдать, как они получают бесценное время.

– Тогда… прощайте.

Старый вояка откланялся и вышел.

Наутро он уехал в Шотландию, но оставил в замке двух сыновей, чтобы, когда король пойдет в бой, рядом с ним за Шотландию сражались Дугласы.

Герольд от Суррея прибыл в замок.

Леди Хирон сразу поняла, что ее короткая любовная связь с королем подошла к концу. Она исполнила свой долг. Суррей подготовился и ждал.

Герольда проводили к королю, и он передал приветствия от графа вкупе с просьбой назначить день битвы.

Яков заявил, что с восторгом это делает; и, хотя военачальники уверяли своего повелителя, что лучше всего сделать англичанам сюрприз и разнести их с помощью Мег Здоровой Глотки (это было еще одно название пушки «Семь сестер»), Яков и слышать о таком не желал. Он намеревался вступить в сражение так, как выходил на турнир. Король Шотландии, Дикий Рыцарь, мог драться лишь по-честному.

Утром девятого сентября обе армии изготовились встретиться под Флодденом.

Яков пребывал в крайнем возбуждении. Рядом – пеший, как и отец, – стоял его сын Александр.

– Держись поближе ко мне, – предупредил король. – И если попадешь в затруднительное положение, помни: я рядом.

– Да, отец, – отозвался Александр.

Яков любил мальчика – его ослепительную молодость и бьющую через край жизненную силу.

«О, если бы я стоял рядом с отцом, как мой сын стоит сейчас рядом со мной, – подумал он, – о Сочиберне рассказывали бы ныне совсем другие истории».

Король видел, как реет на ветру английское знамя. Скоро решающая битва закончится, и это навсегда прекратит вражду Англии с Шотландией. Генрих, вернувшись из Франции, узнает, что потерял свое королевство.

Грохнула пушка, и две армии встретились у подножия Брэнкстон-Хилл.

Шотландская армия была разделена на пять полков: Хьюм и Хантли возглавляли авангард, арьергардом командовали Леннокс и Аргайл; Яков с Александром стояли в центре, резервом ведал граф Босуэлл.

В четыре часа пополудни сражение началось, и сперва казалось, что англичане проигрывают: сэр Эдмунд Говард, глава атакующих, потерял знамя, и его люди сразу пришли в замешательство; но Суррей, благодаря полученному времени, собрал сильное войско, его солдаты были готовы вступить в бой, заменив сподвижников Говарда.

Яков оказался в непосредственной близости от Суррея, где шли наиболее ожесточенные схватки. Вокруг раздавался шум битвы: звон копий, рев пушки, крики раненых людей и лошадей.

Яков ощущал рядом присутствие Александра и впервые пожалел, что не приказал сыну остаться дома, заметив на его лице удивление и ужас: мальчик до сих пор не видел ничего страшнее легких стычек и грезил о войне, совсем не похожей на истинную.

Это был не турнир, но битва не на жизнь, а па смерть. Враг хотел оттеснить шотландцев за реку Туид и Чевиотские горы; шотландцев переполняла решимость двигаться вперед.

– Александр, сын мой…

У Якова вдруг стал комок в горле: красивый юноша упал, и там, где всего мгновение назад цвела прекрасная юность, виднелась лишь кровь.

– О, сын мой… сын…

Для угрызений совести ему было милосердно отпущено очень немного времени. Король не видел, кто его сразил. Яков вышел па бой, одетый как простой воин, собираясь биться рядом с другими, – он не хотел никаких привилегий. Всего-навсего еще один солдат, не более.

И монарх пал, как пали его подданные вокруг.

Сражение все бушевало, и только позже, когда битва закончилась, стала известна страшная правда. В тот день славной победы англичан и горького поражения шотландцев десять тысяч соратников Якова IV умирали от ран или погибли на поле Флоддена, там же сгинул сам король.