Глупышка - Вера Окишева

Я кивнула Большому Боссу, по привычке прошла к столу, поставила бокс, открыла его и, улыбаясь, стала следить за мужчиной. Он поймал мой взгляд и, видимо, заподозрил неладное, так как замер, вглядываясь в меня, словно сканируя. Я потупила взор, чтобы он не видел моего злорадства.

Меж тем начальник приблизился к столу, готовый разделить со мной обед.

– О, тушеная капуста! – радостно воскликнул Большой Босс. – С тушенкой? – уточнил он с таким видом, словно я ему ключи от машины подарила.

Нет, я точно его не понимаю. Обычно никто не разделял моей любви к этому блюду, даже папа всегда ворчал, что я «развонялась».

– Нет, с колбасой, – обиженно шепнула я, провожая взглядом свой контейнер.

– Возьми хоть все себе, – генеральный указал на свои тарелки.

Я поочередно приоткрыла крышки, а вдруг там что-то вкусное, но, увы. Проверив, что сегодня у Дмитрия Анатольевича на обед, я тяжело вздохнула. Все не то. Салат «Мимоза», лазанья да суп-пюре с шампиньонами. Я бы тоже капусту выбрала. Подняла расстроенный взгляд на Большого Босса и вздрогнула, когда увидела, что он протянул мне вилку с капустой. Растерянно я несколько секунд смотрела на начальника, тот поднес вилку ближе, и мне осталось лишь открыть рот.

Я подставила ладошку, чтобы ничего не упало на стол, и проглотила капусту, прикрыв глаза от удовольствия. Она была немного сладковатой, с особенным, присущим только ей кисловатым вкусом. Лук почти перемешался с капустой, а колбаса отдавала перцем.

Я открыла глаза, наблюдая, как, хитро сощурив глаза, ест Большой Босс.

– Спасибо, – услышала я наконец то, о чем так мечтала. Даже расчувствовалась и всплакнула.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил меня Дмитрий Анатольевич и неожиданно протянул платок – большой, в синюю клетку. От него исходил тонкий, едва уловимый аромат мужского парфюма.

Я промокнула слезы, не переставая счастливо улыбаться.

– Ничего страшного, со мной все хорошо. Просто вы сделали меня счастливой.

– Чем? – враз изменился в лице генеральный, но я уже не обращала на это внимания.

– Ешьте, ешьте, – я так хотела увидеть, как он продолжит.

Неужели он в кои-то веки осознал, что ласковое слово и кошке приятно, а уж человеку и подавно. Я решила не посягать на все блюда начальника и взяла себе лазанью, поскольку «Мимозу» не любила.

Большой Босс съел все! Без остатка! Мы чинно выпили с ним чай, я рассказывала, как впервые готовила капусту и она у меня подгорела. Дыма было много, соседи чуть пожарных не вызвали. Мама потом долго не могла проветрить кухню. Зато после этого случая больше я кастрюль не портила.

– Молодец, а теперь вопросы, – опять слишком резко остановил меня Большой Босс. А я ему много чего хотела рассказать, ведь с тушеной капустой у меня столько всего связано!

Я держалась долго. Полчаса, наверное, отвечала как положено: четко, кротко поглядывая на Большого Босса, и не запнулась ни разу. Вот только ухмылка на лице генерального становилась все шире и шире. Глаза просто прожигали, поглощая мою уверенность. И настал тот момент, когда мне надоело.

– Хватит, – устало выдохнула я и встала. – Знаете, мне надоело. Не сдала – и ладно. Найду работу попроще.

С этими словами я поднялась со стула и даже успела взяться за пакет, когда Дмитрий Анатольевич мягко развернул меня к себе. Как он подошел, я видела, а вот среагировать не успела, испуганно подняла лицо, и опять сердце обмерло от страха, когда я словно с головой окунулась в туман его глаз.

– Я тебя не отпускал, – недовольно, но тихо произнес он. – Ты такая прыткая, что даже не услышала мой вердикт. Ты сдала экзамен.

– Сдала? – удивилась я, ведь он должен был пройти через три дня, практически перед самым корпоративом.

– Удивлена? – усмехнулся генеральный и отпустил мои плечи.

– Да, – кивнула я. Мне даже пришлось поправить выбившийся из-за уха локон. Стоя рядом с начальником, я ощущала неловкость. Он словно давил на меня своим авторитетом.

– Нужно верить в себя, Людмила, и не размениваться по мелочам.

Сделав мне замечание, мужчина развернулся ко мне спиной и мягкой походкой направился к своему столу, а я осталась стоять, прижимая к груди пакет с контейнером, будучи не в состоянии ступить и шагу. Я просто глупо улыбалась и старалась успокоить бешеный стук сердца. Сдала! Я сдала! Я сумела!

– Иди.

Я кивнула и поблагодарила Большого Босса. Но не за то, что мучил столько дней, а за то, что все же позволил мне сдать. Ведь мне казалось, что и сегодня я услышу его сухое «плохо», но нет. А все пятница! Волшебный для меня день!

Выскочив из кабинета генерального, я не смогла справиться с эмоциями и обняла не понимающую моего веселья Анну Витальевну. Я показала ей кулачки, подмигнула, но на вопросы, что случилось, промолчала. Лишь мысленно орала, что я СДАЛА!

– Я свободна, словно птица в небесах! – тихо пела я песню и, чуть не подскакивая от переполняющих эмоций, шла к лифтам. – Я свободна, я забыла, что значит страх!

И тут я замолчала, замерла, напугав секретарей, которые вначале мне улыбались, а увидев, как я раскрыла рот от озарения простой истины, окружили меня, пытаясь помочь.

– Нет-нет, ничего не случилось, – я поблагодарила их за заботу, добралась до лифта, а уже в нем во мне проснулось негодование. Это что же получается, он специально меня третировал, чтобы я не боялась? Что за глупая шутка? Зачем он так со мной? Или я опять себя накручиваю и все же плохо знала материал? Хотя я знала, на что способна, и всегда ответственно относилась к экзаменам и добросовестно готовилась. Неужели я права и Большой Босс вырабатывал во мне иммунитет, ведь об этом мне еще утром сказала мама, когда перекрестила у порога.

* * *

Часы показывали шесть вечера, когда в кабинет к Негласному вошел Роман, чтобы отчитаться по поводу приготовления к ежегодному корпоративу и пригласить друга на семейный ужин.

Дмитрий закатил глаза, понимая, что отказать Надежде Михайловне он не сможет. Бобров до сих пор обижался на мать за Розгина и радовался, что не одному ему придется выслушивать ее жалобы о пошатнувшемся здоровье и отсутствии внуков. Правда, это была очередная уловка, чтобы привлечь внимание сына.

Но делать было нечего, сказаться больным не получится, это только вызовет обратную реакцию со стороны матери Романа, и та непременно примчится лечить. А это страшно до такой степени, что испытав на себе один раз врачевательные способности Надежды Михайловны, Негласный старался быть всегда здоровым.

– Хорошо, – кивнул он обрадованному другу.

Прежде чем ехать в гости, Дмитрий заглянул в цветочный магазин, чтобы приобрести столь любимые Надеждой Михайловной розы. Она всегда говорила, что только эти цветы способны отразить отношение мужчины к женщине. Поэтому Дмитрий выбирал, тщательно разглядывая каждый бутон. Не приведи господи, они завянут на следующий день, госпожа Боброва не будет разговаривать с ним месяц. Этап этот пройден, и, наученные горьким опытом, друзья знали, что лучше перестраховаться. А то госпожа Боброва любила пакостить: то заблокирует карту Романа, сказав операторам, что сын пропал без вести, то устроит свидание вслепую, и тогда объяснять, что цветы не для нее, будет очень неприятно. Да и других каверзных ситуаций хватало. Вздорная женщина, хотя, впрочем, сынок тоже пошел в нее, а не в покойного отца.