Глупышка - Вера Окишева

– А вы каждый год устраиваете корпоративы?

Дмитрий Анатольевич кивнул, отодвинул пустую тарелку и принялся за непонятно что.

– А тамада будет?

– Кто? – удивленно спросил Большой Босс, впившись в меня взглядом.

Я почесала макушку, понимая, что спросила что-то не то. Если не будет тамады, то что это за корпоратив тогда? Но мне на помощь пришел сам генеральный:

– Ведущий – ты имела в виду?

Я с облегчением улыбнулась и кивнула в ответ. Вот ведь пустоголовая, ну точно, это же престижная фирма, какой тамада. Тут же всё на высшем уровне.

– Да, будет. В коротком платье не приходи.

Я перестала улыбаться и удивленно захлопала ресницами.

– Я вообще не приду, – отозвалась я, не скрывая своего возмущения.

– Почему? – выпрямляясь, поинтересовался Дмитрий Анатольевич.

– Не люблю шумные компании, чувствую себя там неуютно.

Я не поднимала глаз, чтобы не растерять боевой запал. Я была в шоке от собственной храбрости. Перекатывая вилкой зеленый лист салата со следами белого соуса по глянцевой поверхности тарелки, я задумалась о своем.

– Поела? – неожиданно сменил тему Большой Босс, а я быстро запихала остатки салата в рот и, жуя, кивнула, отодвигая от себя тарелку, затем схватилась за чашку с чаем и залпом выпила.

Вот теперь точно готова!

Дмитрий Анатольевич начал с легких вопросов, внимательно меня слушал, а я старалась не ошибиться и рассказывала все, что помнила. Я усердно отводила взгляд от его лица, рассматривала его длинные пальцы. Ни колец, ни перстней он не носил. Лишь золотой циферблат часов выглядывал из-под рукава пиджака. Серый цвет Большому Боссу удивительно шел и, кажется, был его любимым. Его сорочка сверкала белизной, оттеняя золотистую кожу рук. Я заметила короткие черные волоски на запястье под часами. Большой Босс всегда был застегнут на все пуговицы, а галстук плотно прилегал к вороту, когда он садился, иногда только расстегивал пиджак.

Дмитрий Анатольевич был широкоплечим, но не мускулистым, как современные модели и актеры, скорее всего жилистым, правда, крупнее Артема. Его руки обычно были сцеплены в замок или сложены домиком или на груди, словно он всегда отгораживался от оппонента. Кажется, так писали в журналах. А вот Милый Босс наоборот – всегда раскрывал объятья и открыто улыбался.

Мой взгляд поднимался все выше, и я не могла уже остановиться. Узкий подбородок, тонкие бледные губы, высокие скулы. Длинная челка, которую Босс зачесывал набок, непослушно спадала на лоб, полностью скрывая его. Жгуче-черные волосы немного вились.

Я замолчала, когда увидела «живой туман» в глазах начальника. Он жил своей жизнью – темнел, погружая меня в свой сумрак. Мне вдруг показалось, что самой из этого плена не выбраться, а звать на помощь некого. Ведь я наедине с Большим Боссом в его кабинете, Роман Аристархович не пришел.

– Плохо.

Я вздрогнула, сбрасывая наваждение.

– Что? – не то спросила, не то возмутилась я.

– Плохо, – повторил Большой Босс, ехидно улыбаясь.

Я не понимала его и даже начала догадываться, что тут что-то нечисто. Он ведь не потрудился объяснить, что именно плохо. Или вообще все? Да и сам он не выглядел разочарованным, словно знал, что все так и будет. В моей душе забрезжила странная бредовая надежда.

Подавшись к Большому Боссу, я поинтересовалась, чтобы знать наверняка:

– Совсем плохо или нормально, но плохо?

– Ближе ко второму. Учи лучше внутренний распорядок. Для меня это важнее ваших бухгалтерских обязанностей. Завтра не опаздывай.

Дмитрий Анатольевич встал первым, а я расстроенно проводила его взглядом. Если так все плохо, как он говорит, то зачем требует учить лучше? Дает мне шанс сдать или я зря тешу себя надеждой?

Собрав недоеденный обед, я попрощалась и хотела уже выйти, но у самой двери робко спросила у уже занятого начальника:

– Дмитрий Анатольевич, а вы вчера с Романом Аристарховичем не поссорились?

Большой Босс обернулся. Я с трудом сдержалась порыв удрать. Меня одарили таким тяжелым взглядом, что чуть не подкосились коленки.

– Я просто так спросила, – поспешила оправдаться я. – Просто сказали, что вы повздорили, а сегодня его нет.

– Мы не ссорились, – после долгой паузы произнес Большой Босс. – Иди.

И я ушла. Благо уже стала привыкать к его приказам. Теперь-то я понимала, что он не с работы прогонял, а из кабинета. Сейчас, когда вспомнила свой первый провал, мне стало даже смешно.

– Иди, – передразнивала я начальника, проходя через приемную в коридор. Анна Витальевна еще не вернулась, зато постовые секретарши были на месте. Я попрощалась с ними, обменявшись вежливыми улыбками, а когда дверцы лифта открылись на моем этаже, то я столкнулась с главным бухгалтером.

Марина Аркадьевна слегка зажала меня в проеме и тихо спросила:

– В каком настроении?

Я недоуменно нахмурилась. О ком она? И почему такая нервная?

– Большой Босс в каком настроении? – пояснила начальница, видя, что я не поняла вопрос.

– В нормальном, – выпалила я как на духу.

– Иди, – приказала Марина Аркадьевна и вошла в лифт.

Я немного постояла, глядя, как цифра над кнопкой вызова сменилась на двадцать четыре, прежде чем недовольно шепнуть: «Иди».

Что за манера так с людьми разговаривать?

– Иди, – теперь я уже передразнивала начальницу. Ладно Большой Босс так разговаривает, это его манера общения, а Марина Аркадьевна-то чего такая злая?