Навстречу ветрам - Бренда Голдсмит

Тот с улыбкой отвесил шутливый поклон.

— Я рад, что хозяйка дома оценила мои скромные усилия!

— Скромные?! Да ты навел в гостиной такую красоту и вообще ориентируешься в доме куда лучше, чем я! — Эмили тяжко вздохнула. — А я… я хозяйка никакая.

— Не наговаривай на себя! — улыбнулся Клайд. — Лучше принеси хлеб и салат, а я пойду взгляну, что там у нас с мясом. — И он вышел.

Эмили вернулась на кухню и принесла салат и хлеб, потом сходила за вином и бокалами, пытаясь убедить себя в том, что Клайд так красиво обставил ужин исключительно для того, чтобы подчеркнуть, как отлично выглядит гостиная после ремонта. Надо будет оставить на столе скатерть, подсвечники и вазу с цветами — так намного уютнее, да и покупателям наверняка понравится.

Клайд принес блюдо с двумя аппетитными кусками мяса, поставил на стол, а потом выдвинул стул для Эмили. Этот красивый и чуть-чуть старомодный жест почему-то привел ее в панику. Пытаясь успокоиться, она принялась без умолку болтать. Рассказала про управляющего агентством, про цены на дома, про условия договора… Словом, ее несло.

Клайд не перебивал, а внимательно слушал, не забывая подливать Эмили вино, которое она беспрестанно потягивала.

К концу ужина Эмили почувствовала, что основательно набралась. Зато вроде бы успокоилась. Действительно, какого черта она все время нервничает по пустякам?! Подумаешь, посидели, поужинали, а теперь разойдутся — только и всего. Ремонт окончен, значит, Клайд отправится к себе. Тем более, что почти все вино выпила она…

— Все было так вкусно! — Эмили зажмурилась и покачала головой. — Спасибо тебе огромное!

— Я рад, что тебе понравилось! — улыбнулся Клайд.

Эмили поднялась и, схватив тарелку, пробормотала:

— Ты готовил, а посуду, чур, мою я!

Вытянув тарелку у нее из рук, Клайд поставил ее на стол, поднялся и, обхватив ее за талию, привлек к себе.

— Посуда подождет! — шепнул он, обжигая ее висок горячим дыханием. — Давай лучше потанцуем!

Оказавшись в плену его рук, Эмили затрепетала. Клайд закружил ее в танце, а она, из последних сил противясь желанию, пробормотала:

— Нет, лучше я займусь посудой…

— Почему? — шепнул он, наклоняя голову и снова обжигая ее дыханием. — Ты куда-то спешишь?

— Нет, но я…

Эмили отважилась поднять на него глаза и, увидев его губы, подумала: хорошо бы он поцеловал ее. Ее рука, словно сама по себе поднялась ему на плечо, а голова легла ему на грудь. Ей стало так тепло и уютно, что она перестала думать. Просто кружилась под музыку в его объятиях, полностью отдавшись своим ощущениям.

Но вот песня закончилась. Эмили хотела отстраниться, но Клайд все не отпускал ее. Она подняла глаза и увидела, что он жадно смотрит на ее губы.

Эмили почувствовала внизу живота тепло и, привстав на цыпочки, прижалась ртом к его губам. И тогда Клайд порывисто привлек ее к себе и поцеловал так, что у нее перехватило дыхание.

Когда она опомнилась, Клайд уже лежал на диване, уложив ее на себя, а его руки гладили ее по плечам, спине, бедрам, прикрытым лишь тонким шелком юбки…

Эмили захлестнула волна чувственного наслаждения, и она забыла обо всем на свете.

— Эмили… — простонал он и снова завладел ее губами, а его руки скользнули ей под юбку и ласкали голые ноги, подхлестывая ее возбуждение.

— Клайд… — выдохнула она, когда он, наконец оторвался от ее рта. — Клайд…

— Что? — хрипловатым шепотом спросил он, прижимая ее к себе еще теснее. — Что ты хотела сказать?

— Ничего… — шепнула Эмили и устроилась на нем поудобнее. Ощутив реакцию его тела, она тут же пожалела, что отвлекает его разговорами, но его руки уже замерли у нее на бедрах. — Ничего… — еле слышным шепотом повторила она. — Просто хотела услышать твое имя…

Клайд осторожно приподнял голову и, сняв ее руки с лица, зажал в своих больших и теплых ладонях.

— Эмили, нам нужно поговорить.

Она молча покачала головой и потянулась к нему губами. Нет, говорить она не хочет! Она хочет, чтобы он и дальше целовал ее, а его руки продолжали ласкать ее тело.

Клайд отстранился и тихо сказал:

— Эмили, выслушай меня.

С трудом собравшись с мыслями, она заглянула ему в глаза и, удивленно моргнув, спросила:

— Что?

— Нам нужно поговорить.

Нет, она не хочет разговаривать! И думать тоже не хочет.

— Лучше поцелуй меня еще, — шепнула она и, прикрыв глаза, приблизила к нему лицо.

Застонав, Клайд отпустил ее ладони, взял ее за плечи и, осторожно сняв с себя, переложил к спинке дивана, а сам выпрямился и сел.

— Эмили, нам с тобой хорошо вместе, — сказал он, глядя на ее ноги, лежащие у него на коленях. — Верно?

Хорошо? Не то слово! — подумала она, чувствуя, что внутри у нее все плавится от желания.

У Эмили был опыт общения с мужчинами, но ничего подобного она еще ни разу не испытывала. И мысль эта подействовала на нее несколько отрезвляюще.

— Эмили, я не хочу тебя терять! — произнес Клайд, переведя глаза на ее лицо. — Прошу тебя, не уезжай! Оставайся, а потом разберемся, где нам жить.

Эмили поняла, что он сейчас скажет, и хмель стремительно рассеялся, уступив место паническому страху.

— Нет! Нет, я не могу остаться, — пробормотала она. — Мне нужно вернуться в Бостон.

— Зачем? — глядя ей в лицо, спросил Клайд.

— Как это зачем? — удивилась она. — Скоро начнутся занятия. Ведь я работаю…

— Так ты хочешь вернуться? — Казалось, его глаза заглядывают ей в душу. — Хочешь жить в Бостоне?

— Нет! — не подумав, выпалила Эмили, но тут же спохватилась: — То есть, конечно, хочу! — Она опустила глаза. — Если честно, я уже и сама не знаю… — Помолчав, она собралась с силами и чуть слышно спросила: — А почему ты просишь меня остаться?

— Потому, что я люблю тебя, — ответил Клайд. — Эмили, мне здесь нравится, но, если ты не можешь жить вдали от Бостона, я поеду за тобой.

Эмили перевела дыхание, а потом мотнула головой и выпалила:

— Не надо!

— Почему не надо? — тихо возразил Клайд. — Раз такое дело, буду жить в Бостоне.

— Нет, не надо! — упрямо твердила она. — И вообще, я говорила не об этом.

— Не понял. — Он нахмурился. — Эмили, что ты хочешь сказать?

— Я говорила не о Бостоне, а о твоих чувствах, — еле слышно проговорила она и наконец, отважилась поднять на него глаза. — Не надо никаких слов. Не говори, что любишь меня.

У Клайда был такой вид, словно она залепила ему пощечину.

— Это еще почему?