Соблазнительная невинность - Ванесса Келли

– Вивьен, пожалуйста, перестань вертеться, как юла, – приказала мама. – У меня уже голова кружится на тебя смотреть.

Виновато улыбнувшись, Вивьен посмотрела на маму, сидевшую напротив в элегантной столовой. Говоря по правде, она вела себя беспокойно с той минуты, как они с мамой уселись за стол, чтобы насладиться десертом и шампанским. Но ведь она не виновата, верно? Она вынуждена приглядывать за Сент-Джорджем, молясь, чтобы он и леди Торнбери были слишком заняты и не смогли подойти к ним.

Собственно, так и было. Сент-Джордж присоединился к шумной компании, собравшейся у камина. Его мать сидела по одну сторону от него, а грудастая Джудит Комптон по другую. Джудит (отвратительная кокетка) изо всех сил старалась завладеть его вниманием. Она хлопала ресницами, при каждом его слове заливалась смехом и то и дело наклонялась вперед, давая ему полюбоваться своей впечатляющей грудью. Капитан, казалось, совершенно не возражал, даже тогда, когда Джудит якобы совершенно случайно задела рукой его бедро. Просто придвинулся к ней еще ближе, чтобы лучше слышать ее глупый лепет.

Да, похоже, Сент-Джордж сильно ею увлекся, что показалось Вивьен исключительно странным, поскольку Джудит была не только толстой и краснощекой, но еще и славилась гадким характером. Вот она, загадка мужского ума, но Вивьен с неприязнью подозревала, что откровенное декольте сыграло тут не последнюю роль.

Она презрительно фыркнула и начала гонять по тарелке кусок бисквита с глазурью. Не то чтобы ее как-то волновало, кому именно Сент-Джордж уделяет внимание. Чем больше времени он проведет в обществе Джудит, тем меньше сможет беспокоить ее своим проницательным взглядом или вытягивать информацию из мамы. Конечно, именно с этим намерением он предлагал сопроводить ее на ужин, а вовсе не ради удовольствия побыть рядом.

– Вивьен, не хмурься, – ласково побранила ее матушка. – На лбу появятся морщины, а для женской красоты нет ничего более губительного. – Она прищурилась, вглядываясь в дочь, сидящую напротив. – Собственно, у тебя уже появилась морщинка между бровями. Тебе нужно пользоваться тем датским лосьоном, что я дала тебе в прошлом месяце. Ты уже не так юна, милая, и не можешь позволить себе так ужасно пренебрегать внешностью.

Вивьен хотелось заскрипеть зубами, но от этого, наверное, тоже появляются морщины. Если верить маме, они появляются от всего.

– Непременно воспользуюсь им перед сном, – ответила она по возможности почтительно.

Мать вознаградила ее счастливой улыбкой. Ее голубые глаза, так похожие на глаза Вивьен, засияли материнской гордостью.

– Спасибо, милая. Ты все еще самая красивая и очаровательная девушка в Лондоне и самая желанная невеста. И все это знают.

Вивьен не стала понапрасну возражать, поскольку знала, что эта уверенность зиждется исключительно на искренней любви матери. В обществе было множество девушек моложе и красивее, чем она, а приданое Вивьен считалось всего лишь пристойным. Она часто размышляла, найдется ли вообще на свете мужчина, за которого ей в самом деле захочется выйти замуж. Она уютно чувствовала себя в доме брата, но все же хотелось иметь собственный домашний очаг и мужа. Мужа, которого будут по-настоящему волновать ее нужды, который сможет облегчить ее бремя, а не усугубить его.

– Ты сегодня будешь играть в карты, милая? – спросила мать нарочито безразличным тоном. И хотя добавила к нему беспечную улыбку, Вивьен она этим не одурачила. Взгляд у матери был затравленный, она судорожно стискивала свой изящный кружевной веер, постукивая им по бокалу с шампанским.

Но даже несмотря на встревоженный вид, мать Вивьен оставалась одной из самых красивых женщин среди присутствующих. Уже будучи в годах, она по-прежнему была изящной и хрупкой, с золотыми волосами, лишь кое-где пронизанными седыми нитями. А если забывала о своих неприятностях, то искрилась юной живостью, что могла очаровать любого мужчину в возрасте до восьмидесяти лет.

К несчастью, этот юный нрав распространялся и на ее темперамент. Собственно, чем старше становилась Вивьен, тем больше мать на нее полагалась во всем, начиная с ведения домашнего хозяйства и приема гостей до погашения их с Китом дурацких долгов. Бывали дни, когда Вивьен чувствовала себя сокрушенной бременем ответственности за семью и уже не раз испытывала соблазн принять одно из многочисленных предложений руки и сердца, но так и не решилась. Мать с Китом сводили ее с ума, но покинуть их она не могла, тем более ради мужчины, которого не любила. Семья в ней по-настоящему нуждалась, а это что-то, да значило.

Вивьен кивнула.

– Я как раз собиралась. Учитывая, что у леди Дарлингтон всегда играют по-крупному, думаю, мне сегодня повезет.

Мать облегченно выдохнула.

– Чудесно. Может быть, я к тебе присоединюсь.

Вивьен едва не выронила бокал с шампанским.

– Ничего подобного ты не сделаешь!

Леди Пилкингтон, сидевшая рядом, оторвалась от своей беседы с вдовствующей герцогиней Ротеринг и неодобрительно подняла брови. Вивьен слабо улыбнулась ей и пробормотала извинение. Леди Пилкингтон окинула ее высокомерно-презрительным взглядом, пренебрежительно хмыкнула и снова повернулась к герцогине.

Матушка громко прошептала через стол:

– Ужасная женщина. Ничего удивительного, что лорд Пилкингтон проводит все свое время в борделях. Если бы мне пришлось каждую ночь видеть ее в своей постели, я бы тоже туда сбежала.

Вивьен проглотила смешок.

– Спасибо за это замечание, мама. Но, как я уже сказала, думаю, лучше тебе сегодня за карточный стол не садиться.

И кинула на мать взгляд, тот самый, не терпящий никаких возражений. По пути на бал Вивьен все же вытянула из матери общую сумму ее последних расходов, как карточных, так и в магазинах, и эта сумма чуть не сбила ее с ног. Три тысячи фунтов вдобавок к тому, что задолжал Кит! Ей совсем не хотелось, чтобы мать теперь добавила к этому долгу еще что-то за вистом или «мушкой».

Мама выпятила нижнюю губу, как капризный ребенок, которому отказали в сладком.