Слово на букву "Л" - Клер Кальман

— Знаешь, я могу вот так ласкать тебя целыми днями, — Уилл медленно водил пальцем ей по ключице, — но с другой стороны…

— М-м-м? — отозвалась она, будто во сне.

— …с другой стороны, я хочу затрахать тебя до смерти, так что снимай трусы.

— Ты просто безнадежный романтик.

Белла расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, и их руки сплелись: каждый пытался раздеть другого первым. Они останавливались для того, чтобы поцеловаться или что-то прошептать друг другу.

— Прекрати целоваться! Я не могу тебе рубашку расстегнуть, — промурлыкала она. — Сколько же здесь пуговиц!

— Это все мой коварный план, чтобы ты разделась первая.

— Ха! Я победила, я победила!

Она сняла с него рубашку. Ее топ тоже расстегнулся, и он медленно снял его, любуясь выемкой между грудей, видимой сквозь шелковый лифчик. Он поднял ей руки над головой, и лифчик легко, словно по маслу, заскользил вверх, но…

— Постой, постой.

— Прости. Я слишком тороплюсь?

— Нет, но лифчик новенький, осторожнее, черт возьми!

— Так ты купила новое белье? Для меня?

— Нет, просто мне и так было нужно обновить гардероб, да и некогда было стирать… — немного замявшись, ответила Белла.

— А-а-га. Так я тебе и поверил. Значит, ты уже давно задумала затащить меня в постель? Так и запишем.

Наклонившись, он поцеловал ее грудь прямо над кружевами бюстгальтера и одной рукой потянулся расстегнуть его застежки. Он притянул ее к себе, что-то мурлыкая низким, горловым голосом. Его теплая грудь крепко прижалась к ее мягким, податливым грудям.

— Господи, я с тобой так волнуюсь, — сказал он. — Только взгляни на мои руки.

— Я тоже.

Он нежно провел рукой по коже ее ноги, пробираясь вверх, дразня ее сквозь кружева. Отодвинув край трусиков, прикоснулся к внутренней стороне бедра, все ближе и ближе. Она порывисто вздохнула и прильнула к нему. Чтобы расстегнуть ремень его джинсов, ей понадобилось увернуться от его поцелуев и сосредоточиться, но ее пальцы были быстрее ее разума.

— Дай я. — Он отодвинулся и запрыгал по полу, стаскивая с себя носки и джинсы.

— А это что? — Белла указала на его трусы-боксеры в черно-белую полоску.

— Мои лучшие трусы. А что, я думаю, они весьма элегантны.

— Ты в них похож на полосатые леденцы Эвертон. Иди-ка сюда.

Он зашаркал к ней, путаясь в штанинах и многозначительно играя бровями.

Белла засмеялась, откинув голову назад.

— Как ты предсказуем. Не за тем иди. Я всего лишь хотела помочь тебе снять это произведение искусства. Ой, а что это у нас тут?

— А ты заметила, что в кино никогда не показывают, как герой надевает презерватив?

— И в книгах не пишут тоже. Непонятно только, почему? — Белла облокотилась на плечо присевшего на край кровати Уилла. — Наверно, считается, что это отвлекает зрителей от главного. И вообще неромантично. — Она провела носом по его шее: — Ну, как ты там, справляешься?

— О черт. Наизнанку. Похоже, вся моя репутация Казановы улетучилась, как дым.

Белла попыталась разорвать другую упаковку.

— Какая радость, что они их упаковывают в такую крепкую фольгу. Теперь я знаю, что значит безопасный секс. Вот, на еще один.

Уилл прошелся по комнате, сражаясь с презервативом не на жизнь, а на смерть.

— Ура! Ну, я тебе скажу, их производят какие-то вредители. Я совершенно выбился из сил.

— Ерунда. Мне был обещан секс. Почитай сам, на упаковке так и написано — для занятий сексом. Я свои права знаю.

Он заполз на кровать и сказал:

— Ну, тогда тебе придется потрудиться. Возьми меня, возьми!

* * *

— Прости, — произнес он некоторое время спустя, — это просто катастрофа.

— Нет, — прижалась Белла к его груди. — Катастрофа — это когда ураган срывает дом с места и роняет его прямо на скоростную линию шоссе М25. А это ерунда.

— Знаешь, это вообще-то на меня не похоже. Со мной такого не случалось уже лет сто.

— Значит, это все моя вина? Спасибо.

— Нет, глупенькая. Я думаю, это потому, что я ужасно перенервничал. Я так тебя хотел — и хочу. Пожалуйста, не бросай меня из-за такого фиаско.

— Господи! Интересно, что за женщины у тебя были до меня? Только дура может из-за этого бросить мужчину. — И, увидев выражение его лица, она добавила: — Да нет, я не в том смысле, что ты… Слушай, мне очень нравится, как ты прикасаешься ко мне и все такое. Просто нам нужно будет почаще практиковаться.

— Какая ты хорошая.

— Ш-ш-ш, эта тайна должна остаться между нами.

— Нет, правда. — Он притянул ее к себе и мягко щелкнул ей по носу. — Знаешь, о чем подумал, когда впервые увидел тебя?

— М-м-м, — она потерла нос, — что же?

— Что ты красивая.

— Не-е-ет.

— Подумал, подумал. А еще, что я тебя немножко боюсь, потому что ты великолепна.

— Я? Ну, теперь-то не боишься?

— Еще больше боюсь. Я думаю, с тобой можно прожить годы и так и не узнать тебя по-настоящему. Как будто смотришь на тебя сквозь замерзшее стекло — вроде бы ты там, но стоит дохнуть, и ты растаешь, как узор на окне. А я так хочу узнать тебя, узнать все твои мысли.