Милые женушки - Эбби Дрейк

Бриджет надела рубиново-красную кофточку и подходящие капри с гейшами на каждой штанине, искусно раскрашенные вручную яркими, сочными красками. Ее «пижаму» дополняли черные туфли из перьев марабу и черная выгоревшая бархатная шаль. Она спрятала все это под длинным черным пальто со складками и поясом – на случай, если вдруг столкнется с Рэндаллом или Эйми, приходя или уходя. Садясь в машину, она мельком взглянула на Дану.

– Если уж и приходится делать химиотерапию, – сказала она, – лучше делать ее стильно. – Она не стала добавлять, что это ее облачение лучше всего подходит для того, чтобы скрыть приливы, которые одолевали ее каждый божий час, и что немного глупости помогает ей не думать о Люке.

Когда они пришли в процедурный кабинет («Кабинет для вливаний», – поправила ее медсестра, на что Бриджет ответила: «Qoui que, какая разница») и Бриджет сидела в кресле с катетером в руке, она сказала:

– Я подумала, что неплохо было бы сейчас сделать педикюр.

Дана засмеялась:

– Сейчас?

– Да. Сейчас.

– Сейчас? Извини, но сейчас ты немного занята.

– Вообще-то нет. Все, что мне нужно делать, – это сидеть здесь ужасно долго. Поэтому я и захватила с собой масло для кутикулы, кусачки и лак.

Дана улыбнулась уголком рта:

– И?..

– И – не хочешь помочь больной раком и сделать ей педикюр?

Дана снова засмеялась:

– Наверное, это будет лучше, чем читать старый номер «Пипл».

– Здорово. У меня все в сумке. Это отвлечет меня, и я перестану представлять себе собственную безволосую голову или думать о том, что я до смерти боюсь.

Дана закрыла глаза.

– Бриджет… – начала она, но горло неожиданно перехватил спазм, и слезы подступили к глазам. – И я тоже. – Затем она придвинула ближе сумку Бриджет, достала оттуда прозрачную виниловую сумочку, наполненную принадлежностями для педикюра, и попыталась не думать о своей матери и о том, что ей, наверное, тоже было страшно.

Трудно поверить, что всего восемь дней назад Кэролайн привечала своих друзей (и тех, кто хотел ими быть) на своем весеннем рауте. А теперь Лорен была права – с момента убийства Винсента город накрыла какая-то пелена.

Перед тем как уходить из больницы, Кэролайн решила заглянуть в комитет по связям с общественностью, чтобы проверить, как идут последние приготовления: она планировала провести окончательный «подсчет голов» в среду, хотя теперь предстоящий праздник перестал иметь какое-то значение для нее.

Перестал?

Совершенно, как ни ужасно ей было признаться в этом самой себе.

Поднявшись на лифте на третий этаж, она начала путешествие по коридорам с уверенностью человека, который никогда не боялся больниц, не стонал от боли, никогда не падал в обморок при виде крови. «Обморок – признак слабости», – как-то сказала она Хлое, хотя и не была уверена, слушала ли дочь когда-нибудь то, что она ей говорила, а если слушала, то как же она тогда умудрилась упустить Ли.

Проходя мимо отделения радиологии, Кэролайн свернула к посту медсестры и решила заглянуть в отделение онкологии. Она могла и не заметить Бриджет, если бы ее взгляд не привлекла пижама рубиново-красного цвета. Но вот она, в комнате для вливаний номер шесть, с трубкой, змеящейся из ее левой руки.

Кэролайн стала как вкопанная.