В канкане по Каннам - Венди Хоулден

Мало того что жизнь в последнее время не радовала Кейт, так еще и дома бабушка с мамой постоянно спрашивали, когда же они снова увидят того замечательного парня. А вот отец демонстративно не принимал участия в этих расспросах.

Кейт бросила на Даррена виноватый взгляд. Все и так плохо, не хватало еще им поссориться.

— Даррен?

Он жестом остановил ее.

— Послушай, мне в любой момент могут позвонить из «Чип шоп» по поводу подготовки тура. Я должен обдумать райдер.

— Райдер? Разве вы едете не на автобусе?

— До чего же вы, простые люди, наивные! — недовольно проворчал младший репортер. — В райдере указывают, что должно быть у артиста в гримерной, ну и всякие другие моменты… Подадут ли мне шампанское «Кристалл» или старое надоевшее «Моэ». Устроят ли меня любые ароматические свечи, или они обязательно должны быть от Джо Малоун.

Неужели слава — даже в такой отдаленной перспективе — уже ударила ему в голову? Кейт с сомнением посмотрела на друга — у него подрагивали плечи.

— Прости! У тебя было такое лицо! — заулыбался он. — Ты ведь мне не поверила, правда? «Кристалл» — это же нереально! По тому, как обстоят дела, будет большим везением, если нам предложат «Райбену»![20]Но я не жалуюсь.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Кейт, стараясь спрятать ревность за веселыми интонациями.

Он широко улыбнулся:

— В эти выходные. Деннис отпустил меня, только когда я напомнил, что еще не отдыхал в этом году.

Кейт мрачно подумала, что, возможно, Даррен скоро станет рок-звездой. Сначала маленькой, но потом его популярность обязательно вырастет… У него хватило силы духа пойти своим путем. А вот она…

Пока написана лишь пятая часть романа. Кейт только что пережила крушение всех надежд, и ей приходилось заставлять себя каждое утро приниматься за работу. Кроме того, похождения ее вымышленного героя то и дело прерывались, и она сидела, уставившись в пустоту и мечтая о реальном герое, который появился в ее жизни. Теперь, когда Нат, судя по всему, бросил ее — хотя Кейт до сих пор не могла в это поверить, — книга приобрела для нее новое значение. Казалось, что это единственный оставшийся путь к спасению. Тем вечером в «Витс-энд» Кейт старательно писала.

Вода в джакузи бурлила вокруг упругих бедер Марка…

Большие фиолетовые соски Дорин Брейсгирдл, твердые от возбуждения, касались мускулистой груди Марка. Она с силой притянула его к себе.

— О, Марк! Какой большой…

Кейт вздохнула. В такой дождливый вечер «Витс-энд» не самое подходящее место для эротических фантазий, даже несмотря на то что ее вдохновили воспоминания о джакузи Броган с программой «Итальянский жеребец». К тому же отец только что спустил воду в туалете, который от комнаты Кейт отделяла лишь тонкая стенка. И все же, как и сам жиголо с севера, девушка не собиралась сдаваться.

С каждым толчком Дорин крутила головой из стороны в сторону, и ее длинные волосы хлестали Марка по лицу…

Все-таки фантазия завела ее слишком далеко. У настоящей Дорин Брейсгирдл были короткие седые волосы, к тому же ее мучили хронические боли в спине. И вряд ли у нее в ванной стоит джакузи, хотя, если вспомнить про взятки, которые ее муж получил за разрешение на строительство, в доме у них уже должен быть целый массажный кабинет. Но как бы там ни было, имена придется сменить. Например, Дорин могла бы стать Дориан.

Марк все мощнее входил в Дорин — он брал ее с грубой силой. Ягодицы Дориан бились о плитку. Хлоп, бам!

Есть у нее массажный кабинет или нет — не так важно! А вот ванная комната наверняка выложена плиткой. Вполне вероятно, цвета авокадо.

Хлоп! Бам!

— О Боже! — шептала Дориан.

Бах! Бах!

— О Господи! — воскликнула Кейт, роняя от испуга ручку. Тонкая дверь спальни сотрясалась под сильными ударами матери.

— Кейт! Чай!

Девушка торопливо захлопнула тетрадь и сунула «Жиголо с севера» под матрас.

— Я уже! — прокричала в ответ Кейт — эту фразу вот-вот должна была произнести ее героиня — и встала с кровати.

— Твой молодой человек скоро здесь появится? — поинтересовалась мать за ужином из картофельного пюре с колбасой.

— Он не мой молодой человек, — вздохнула Кейт и взяла у нее из рук полную тарелку. В последние несколько недель она просила класть ей лишь половину порции, но теперь какой в этом смысл?

— Это не так уж плохо, если вас интересует мое мнение, — заметил отец.

— Я тебя не спрашивала, — пробормотала Кейт, с ужасом заметив у бабушки на спицах зеленую полоску искусственной шерсти. От ее наметанного взгляда не укрылись первые, неприятные, признаки того, что это будет джемпер с воротником поло. Господи, пожалуйста, только не для нее! У нее до сих пор болят уши от той безрукавки с бабочкой.

— Не переживай, ладно? — сказал отец, поливая луковым соусом гору картошки высотой с Гималаи. — В море еще полно рыбы.

Кейт чуть не подавилась куском колбасы. Он, наверное, шутит? С мужской точки зрения местные моря настолько переполнены рыбой, что общество «Друзья Земли» уже должно быть в панике. Хотя, конечно, планктона вокруг тоже предостаточно.

Она только успела приступить ко второй порции бисквита маминого приготовления, когда в дверь постучали.

Мама подняла глаза.

— Это, должно быть, дама из «Эйвон».

— Я открою, — вызвалась Кейт, чтобы хоть на несколько минут сбежать от отца.

— Скажи ей, что я еще не успела досмотреть каталог, но, наверное, возьму что-нибудь из ароматерапии для уставших ног.

Кейт прошла по ковру, у которого топорщились углы, отметив про себя, что человек на пороге — судя по расплывчатым очертаниям за матовым стеклом — выше и стройнее, чем миссис Таунэнд, которая приносила им косметику по каталогу.

— Нат! — Кейт в панике ухватилась за дверной косяк. — Где ты пропадал?

Он смотрел ей прямо в глаза и казался еще прекраснее, чем она помнила.

— Прости, я же говорил: мне было сложно с тобой связаться, — но я ведь пришел…

Естественно, она ждала от Ната вовсе не таких извинений. Он пропал так надолго. Вообще. Как ей казалось, на целую вечность. И все же девушка чувствовала, что ее губы растягиваются в дурацкой улыбке.

— Ну, ты не собираешься меня пригласить?

— Э-э… мы как раз заканчиваем пить чай… то есть ужинать.

За спиной у Кейт послышался шорох и стук спиц, которые невозможно было спутать ни с чем.