Визит сэра Николаса - Виктория Александер

— Друзьям, которым нравятся парусные шлюпки почти так же, как поезда, — бросил через плечо Адам, прежде чем дверь за братьями захлопнулась.

Из холла тотчас донеслись радостные выкрики и смех ребят.

— Они развиты не по годам, не правда ли? — заметил Николас.

— Они напоминают мне Джонатона в этом возрасте, — с улыбкой произнесла Элизабет. — Я каждый день благодарю Бога за то, что у меня есть мисс Отис. Она выросла вместе с шестью братьями, и ее не удивишь самыми нелепыми мальчишескими выходками. Кстати, эти выходки, как правило, происходят после очередного визита моего брата.

— Вполне могу себе это представить, — рассмеялся Ник.

— Разумеется, можете, я в этом уверена.

— Получит ли Адам поезд в подарок на Рождество? Быть может, от святого Николая[6]?

— Посмотрим. Поезд всего лишь один из предметов в списках желаемых подарков, составленных мальчиками. Они, конечно, получат не все. Я не хочу их баловать, но, по правде говоря, мне нелегко отказывать им во многом.

— Но ведь это же как-никак Рождество. Ради такого праздника можно сделать исключение.

— Наверное, можно… Ну а теперь за дело.

Элизабет казалась очень оживленной, видимо, желая скрыть нервозность. Она подошла к столу, за которым они сидели накануне.

Она выглядела возбужденной и неспокойной с той самой минуты, как он приехал. Николас уловил несколько необычных, как бы изучающих взглядов, брошенных в его направлении. Возможно, Элизабет нервничает из-за того, как прошло его знакомство с ее сыновьями, но вряд ли — Ник в этом сомневался. Прекрасные мальчики, она явно на них не нарадуется, несмотря на показную строгость.

Нет, он готов заключить пари на крупную сумму, что ее поведение не имеет отношения к детям, а есть результат их вчерашней вечерней встречи. Что ж, отличное начало.

— Счетные книги здесь, — заговорила она, указывая на письменный стол, — но в них немного нового по сравнению со вчерашним днем. Несколько хозяйственных счетов, которые я уже оплатила. Смею сказать, что просмотреть их вы успеете за несколько минут.

— Сейчас посмотрим, — произнес Николас в самой деловой манере, стараясь не впадать в несколько напыщенный тон Элизабет, и подошел к столу.

— Да, посмотрим, — с придыханием произнесла она, крепко сцепив кисти рук.

Да что с этой женщиной происходит? С чего она так нервничает?

— Я очень много думала о нашем вчерашнем разговоре.

Ник подавил улыбку, остановился у стола спиной к нему и скрестил руки на груди.

— Вот как?

— Если быть честной, я подумала еще кое о чем и… — Она умолкла, видимо, чтобы придать себе смелости. — Я должна… покаяться.

— Жду ваших слов с величайшим нетерпением.

— Я хотела бы вернуть вам поцелуй, — проговорила она, глядя ему в глаза.

— Это вряд ли можно назвать покаянием, — возразил Николас с широкой улыбкой.

— Да, это так, однако вы, вероятно, более высоко оцените следующее: прошлым вечером я говорила неправду.

— Говорили неправду?

Черт возьми, это замечательно!

— Я помню все до мелочей из того, что произошло между нами десять лет назад.

— Помните? Это еще лучше!

— Да. Мало того, я считаю, что недостаточно всего лишь вернуть вам ваш поцелуй.

Я и не считал, что этого достаточно, — произнес он с натянутой улыбкой и только тут сообразил, насколько важны ее слова. Улыбка его увяла. — Вы так думаете?

— Да, так я думала вчера вечером и так думаю сегодня.

Николас смотрел на нее в полном недоумении, чувство удовлетворения, испытанное им несколько минут назад, сменилось растерянностью.

— Что оно значит, это ваше «сегодня»?

— Сегодняшний день, настоящая минута, теперь — назовите как вам угодно. — Она сделала шаг, приближаясь к нему. — Мне кажется, я выразилась достаточно ясно.

Николас, в свою очередь, отступил на шаг.

— Не для меня.

— Послушайте, Николас. — Элизабет назвала его по имени и произнесла это имя с ударением. Она снова подступила к нему ближе, а он снова отступил. На губах у Элизабет заиграла легкая улыбка. То была улыбка лукавой соблазнительницы. — Вы сказали, что хотели бы меня. Как пароход.

— Ничуть не бывало. — Николас подумал, что это становится смешным. — При чем тут пароход?

— Ну, скажем, предприятие. Или акции. Не имеет значения. — Голос у нее сделался низким и зовущим. — Точнее говоря, вы хотите меня. Я единственный предмет, который вам хотелось получить в числе прочих, но вы его не получили. После долгих раздумий я пришла к заключению, что вы можете меня получить. Или, возможно, я могу получить вас.

Она еще раз попробовала приблизиться к нему, но Николас быстрым шагом обошел стол, создав таким образом оборонительную преграду между ею и собой.

— Каковы в точности ваши намерения, леди Лэнгли?

— Мои намерения? — Она рассмеялась очаровательно беззаботным смехом, который при иных обстоятельствах был бы весьма заразительным. А сейчас у Ника спина похолодела от ее смеха. — Мой дорогой Николас, но ведь намерения мои ужасающе очевидны, хоть и не чересчур почтенны.

— Быть может, вы изложите их для меня в четко определенной форме? — медленно проговорил он.

— Помилуйте, Николас. — Теперь уже она скрестила руки на груди. — Можно подумать, будто вас никто никогда не соблазнял.

— Вы меня не пытались соблазнять ранее, в этом суть проблемы.

— Бог мой, выходит, я это делаю как-то не так?

— Да! Нет! — Он задыхался от ярости. — Я не знаю!

— Как это вы можете не знать? — Она несколько секунд смотрела на него с подчеркнутым любопытством. — Я уверена, что вас соблазняли.

— Как правило, в роли соблазнителя выступал я. — Николас прищурился. — Хотя… бывали случаи… какая-нибудь леди могла… черт побери, Элизабет, это в высшей степени неприлично и неприятно!

— Почему?

— Потому что вы — это вы!

— Так кто же из нас выражается неясно? Если я верно поняла вас, а не понять было трудно, именно этого вы хотите. В таком случае мне непонятна ваша нерешительность. Если только… да, об этом мне следовало подумать. — Она потерла лоб ладонью. — Вас, видимо, смущает моя неопытность в этом смысле.

Он смотрел на нее так, словно не мог поверить услышанному.