Визит сэра Николаса - Виктория Александер

— Я любила Чарлза, — просто произнесла Элизабет.

— Все любили Чарлза, — сухо заметила Жюль. — Полагаю, в этом и была его беда. А Николаса ты любила?

— Ничего подобного. Это просто абсурдная мысль, — быстро проговорила Элизабет. — Как же я могла выйти за Чарлза, если бы любила другого человека?

— Я вовсе не говорю, что ты не любила Чарлза. Ты любила его на свой лад большую часть твоей жизни, — сказала раздумчиво Жюль. — Но мне думается, ты не могла не любить Николаса, если предложила ему бежать с ним.

— Это не была любовь, — возразила Элизабет. — Не более чем, ну, я не знаю, сильное влечение. Жажда приключений и тому подобное. Примерно так я определила бы свое отношение к нему.

— Значит, он не разбил тебе сердце?

— Разумеется, нет. Он задел мою гордость, но сердце тут ни при чем.

— Ну, если ты его не любила…

— Не любила.

— И он не разбил твое сердце…

— Не разбил.

Тогда опять-таки скажу тебе, моя дорогая сестра, что я ничего не понимаю. — Жюль наклонилась вперед и посмотрела Элизабет в глаза. — Ты все еще испытываешь к нему какие-то чувства?

— Я его ненавижу. Жюль усмехнулась.

— Ну, может, я слишком сильно выразилась, но, во всяком случае, я ему не доверяю.

— Тогда не выходи за него замуж.

— Замуж? О замужестве вообще нет речи. Он не упоминал о браке, а я не собираюсь выходить за него замуж. Я всего лишь согласилась сопровождать его на обед к его дяде, и то лишь потому, что у меня нет иного выбора. Мне даже в голову не приходила мысль о браке с Николасом или с кем бы то ни было еще.

— А что приходило тебе в голову?

— Ничего существенного. — Элизабет слабо улыбнулась, отлично понимая, что лжет не только сестре, но и самой себе. В бесконечно долгие часы бессонной ночи она думала о том, что хочет гораздо большего, чем вернуть Николасу его поцелуй.

Жюль смотрела на нее изучающим взглядом и молчала.

Элизабет произнесла с покорным вздохом:

— Возможно, я тоже хочу его.

— Тогда я не вижу причины, почему бы тебе не отдаться ему.

Жюль сделала глоток чаю с милой улыбкой, как будто речь у них шла о предполагаемой поездке на Бондстрит с целью приобрести душистое мыло, а не о чем-то скандальном, неприличном и аморальном.

— Наверное, я не смогла бы, — ответила Элизабет, сама не веря тому, что произносят ее уста.

— Почему?

— Это было бы неправильно. У меня есть свои принципы, в конце концов. На повестке дня вопрос о собственности. Это подразумевает определенный стиль поведения.

— Мужчины постоянно вступают в любовные связи, — сообщила Жюль как нечто само собой разумеющееся.

— Я не мужчина.

— Но ведь ты сама настаиваешь на том, чтобы в деловых вопросах с тобой считались так же, как считаются с мужчинами. — Жюль снова глотнула чаю и посмотрела на сестру широко раскрытыми и такими невинными глазами, что Элизабет была поражена. — И ведь ты вдова, а не супруга. Ты радуешься свободе, которую предоставляет тебе твой статус. Почему бы не распространить эту свободу на собственную постель?

— Жюль! Как ты можешь говорить подобные вещи? Я даже не представляла, что ты так… так свободно мыслишь!

Жюль расхохоталась:

— Ничего подобного. Я просто счастлива своей жизнью и желаю тебе такого же счастья.

— Я была счастлива.

— Нет, моя дорогая заблуждающаяся сестра. Ты была довольна. — Жюль откинулась на спинку стула и продолжала: — Когда ты вышла за Чарлза, я думала, что твоя жизнь станет прекрасной. Потом я так и считала до тех пор, пока не встретила своего избранника и вышла за него замуж. С ним я поняла, что такое настоящее счастье. Мой муж — вторая половина моей души.

— Великая страсть, — пробормотала Элизабет.

— Совершенно верно. И я не думаю, что Чарлз стал твоей великой страстью.

— Ты полагаешь, что мое замужество было ошибкой?

— Я не уверена, что его можно так назвать. — Жюль помолчала, видимо, выбирая слова. — На самом деле, если бы перевести часы назад и вновь пережить ушедшее время, я снова посоветовала бы тебе выйти замуж за Чарлза. Только нынешняя оценка прошлого и приобретенный житейский опыт вынуждают меня думать иначе. — Она заговорила более оживленно. — У тебя впереди целая жизнь, и ты заслужила право жить так, как тебе нравится. И мне кажется, что есть, как говорится, в наличии то, что принесет тебе истинную радость. Особый рождественский подарок, если хочешь.

— Николас Коллингсуорт, — произнесла Элизабет, не поднимая глаз.

— Ты же сама сказала, что хочешь его.

— Необычайно трудно признаваться в таких вещах. Независимо от того, хотела ли она высказать это вслух или нет, Элизабет знала, что хочет Николаса сейчас с той же силой, как и десять лет назад. В глубине сознания желание это жило в ней все прошедшие годы — каждый день и час. Но от желания до любви расстояние немалое.

— Так возьми же его, — услышала она словно издалека голос Жюль.

— Я могла бы себе это позволить, не так ли?

— Думай о нем как о лакомстве, в котором ты отказывала себе долгое время.

— Десять лет, — еле слышно выговорила Элизабет. В самом деле, почему бы и нет? Возбуждение подняло Элизабет на ноги.

— Я сделаю это.

— Отлично! — Жюль широко улыбнулась и тоже встала. — Можешь рассчитывать на любую помощь с моей стороны.

— Благодарю за предложение, но сомневаюсь, что мне понадобится помощь. Я ни разу не соблазняла мужчину, но думаю, это не столь уж трудно. Не представляю, что в данном случае встречу какое-либо сопротивление. Понятно, что после смерти Чарлза у меня не было, так сказать, практики в этой особой области, но в памяти все свежо.

— Это как умение ездить верхом, — доверительно промолвила Жюль. — Если уж ты научился, то…

— Жюль, — со смехом перебила сестру Элизабет, — сказанного более чем достаточно, спасибо! — И добавила уже серьезно: — Но замуж за него я отнюдь не собираюсь.

— И не надо. Для этого ты слишком высоко ценишь свою независимость.

— Пусть он идет своим путем, а я — своим.

— Пусть так и будет.

— Значит, решено. Буду строить свои отношения с Николасом на основании только лишь чисто физического желания и необузданной страсти.

— Вот-вот, — отозвалась Жюль и подняла свою чашку, словно заздравный бокал. — За физическое желание и необузданную страсть!

— Я не собираюсь менять свое намерение, — сказала Элизабет и слегка поежилась, — но мне трудно поверить, что я затеваю такое.