Успей влюбиться - Екатерина Орлова

Глава 29

Денис

Сигарета между пальцев подрагивает, когда я смотрю на высокий забор особняка губера. М-да, мужик собирался здесь пустить корни. Даже дом купил. Домище, я бы сказал. А оно вон как вышло.

Делаю глубокую затяжку и жму на звонок. Лампочка на видеодомофоне загорается, и я смотрю в глазок камеры.

— Кто там? — слышу голос Феи, и внутри меня все замирает.

— Ты и так знаешь, кто, — рявкаю я. — Открывай.

Она замолкает, а через секунду раздается негромкий писк и щелчок разблокирования замка кованой калитки. Выбросив окурок, полной грудью вдыхаю морозный воздух и захожу на территорию губера. Дорожка не расчищена, как и подъезд к гаражу. Глубокая колея, по которой, судя по всему, двигалась машина Оли, уже почти смазалась под новым слоем снега.

Подхожу к входной двери и снова делаю глубокий вдох, а потом дергаю ручку и захожу в дом. Оля ждет меня в прихожей. Кутаясь в теплую кофту, она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я быстро сбрасываю обувь, снимаю пальто с шарфом и наконец внимательно рассматриваю бывшую жену. Она, кажется, стала еще меньше и тоньше. Щеки впали, под глазами темные круги. Похудела, бледная. Совсем не похожа на ту девушку, на которую я запал. Внутри меня все сжимается, и я перестаю дышать. А потом в два шага преодолеваю расстояние между нами и… сжимаю ее в объятиях.

Сердце колотится, как ненормальное. И еще сильнее ускоряется, когда руки Оли ложатся мне на талию, и она тоже обнимает меня. Чувствую упирающийся в меня небольшой, аккуратный живот, и внутренности начинают ныть еще сильнее.

— Хочешь кофе? — негромко спрашивает Фея.

— Не откажусь.

Она выкручивается из моих объятий и задумчиво смотрит на меня. Голубые озера полны щемящей грусти, которая резонирует в моем собственном теле звенящей вибрацией. Мне снова больно. Так же, как было, когда она ушла от меня. Но теперь больно не только за меня самого, а за нас двоих.

Развернувшись, Оля уходит, а я следую за ней. Мы заходим на просторную кухню, где пахнет травяным чаем и выпечкой.

— Я как раз кексы допекла, — Оля кивает на большое блюдо с маленькими кексами. — Сама пью чай, врач запретил кофе. Но тебе сварю.

Она подходит к стойке и включает кофемашину, а я мою руки под краном и вытираю их лежащим на столе белым полотенцем. Поправляю его и усаживаюсь на барный стул. Наблюдаю за Олей. Ее движения плавные, завораживающие. Она немного не так проворна, как была раньше, но ей идет ее положение.

Оля очень гармонично смотрится с животом. И я… с ужасом понимаю, что и не переставал любить ее. Каждый день глушил в себе это чувство, убеждал себя, что Фея больше ничего для меня не значит. Получается, я обманывал сам себя.

Надо было спросить маму, на каком месяце появляется живот. Может, она знает, как определить, какой срок у Оли? Пока Фея заканчивает с кофе, я пытаюсь поймать ее в объектив и сделать снимок на телефон так, чтобы было видно профиль. Но она все время отворачивается, так что я бросаю эту затею и возвращаю телефон на стойку.

Хочется задать вопросы. Несколько. Какой срок? Чей ребенок? Почему сразу не сказала? Много чего. Но больше всего хочется убрать эти синяки под глазами и нездоровую бледность. Кормить до отвала, водить по парку за руку, пока щеки не станут румяными, а потом поить сладким какао в ближайшей кофейне. Любоваться ее улыбкой, ловить искрящиеся взгляды, целовать сочные губки и придумывать имя ребенку. Бля, как же щемит в груди!

— Держи, — Оля ставит передо мной чашку. — Так что? Кекс будешь? Если быть точной, это маффин с шоколадной начинкой. Но мужчины зачастую не разбираются в названиях, поэтому я упрощаю до кекса. Папа так и не выучил, как называется его любимый десерт, — нервно смеется она, — так что до последнего дня называл его “муфел”.

Ее улыбка грустная, как и глаза, и Оля отводит взгляд, заметив, что я пялюсь. Мои губы растянуть сейчас просто невозможно. Они примерзли друг к другу и не желают шевелиться.

Делаю глоток кофе и киваю.

— Вкусно. — Оля подвигает ко мне блюдце с маффином. — Спасибо. Расскажи, как ты. Как учеба?

— Я к ней так и не приступила, — она ковыряет свой маффин и вкладывает в рот крохотные кусочки, запивая их чаем из большой чашки. — Ходила на подготовительные занятия, но мне так и не удалось начать учебный год.

— Почему?

— Не было моральных сил.

— А чем занимаешься?

— Веду курсы по вождению мотоцикла. Нелегальные. Если быть точной, то я просто инструктор-нелегал. Ко мне приходят люди, которые уже получили права на вождение мотоцикла, но пока боятся садиться за руль. Их я и обучаю.

— А сама? Все еще гоняешь?

— Нет, конечно, — улыбается она. — Мне уже живот мешает.

— Ты навсегда вернулась? — спрашиваю и сам слышу надежду в собственном голосе.

Оля поднимает голову и сталкивается со мной взглядом. Медленно качает головой.

— Нет. Я приехала только чтобы принять наследство и выставить на продажу папин дом. А потом… вернусь туда.

— Планируешь все же учиться?

— Пока учить, а дальше будет видно.

Что-то не стыкуется в ее истории. На каком основании она остается в США, если работает нелегально? Не учится, не замужем за американцем. Даже если бы она заключила брак, так быстро гражданство или даже вид на жительство ей бы не дали. В стране, где правит бюрократия, такие дела так быстро не делаются. Тогда как она умудряется там оставаться?

Но не этот вопрос беспокоит меня больше всего. И я хочу задать правильный, но вместо этого откусываю от кекса большой кусок и жую, рассматривая Олю.

— А ты как? Как твои братья? Агата уже родила? — она перенимает инициативу.

— Рановато еще. Два месяца впереди. Она на седьмом. Вроде. Я плохо в этом разбираюсь. А ты?

— А что я? — спрашивает Оля и тяжело сглатывает, испуганно глядя на меня.

Я откладываю кекс и, сделав большой глоток кофе, выпрямляюсь.

— Оль, я хочу участвовать в воспитании своего ребенка.

— А с чего ты взял, что он — твой? — дрожащим голосом спрашивает она, вколачивая последний гвоздь в крышку моего гроба.

Глава 30

Денис

— В каком смысле, Оль? Он реально не мой?

— Денис, я не говорила, что он твой. Ты