Прекрасный яд - Мишель Бриддок

Когда его язык начинает кружить вокруг моего клитора, он почти до боли впивается пальцами в плоть моих бедер, и это ощущение контрастирует с тем, как нежно он проводит языком по моему чувствительному пучку нервов.

Без предупреждения он отпускает бедро и снова погружает два пальца в меня, быстро добавляя третий, растягивая и дразня.

Мои стоны наполняют всю конюшню, пока он сосет и трахает меня своими пальцами.

Мой оргазм начинает нарастать, и как раз в тот момент, когда я думаю, что вот-вот перейду грань, он проводит языком по моему клитору в последний раз, после чего снова садится на пятки. На этот раз его глаза встречаются с моими. Эти опасные ледяные искорки не покидают меня, пока он расстегивает ремень и пуговицы на джинсах.

Моя челюсть едва не ударяется о землю, покрытую соломой, когда он стягивает боксеры, выпуская свой член на свободу.

Боже Милостивый, какой же он огромный.

Эзра не сводит с меня взгляда, обхватывая рукой свой длинный твердый член. Он пару раз массирует его.

От его вида у меня по спине пробегают мурашки. Мои соски затвердели, превратившись в болезненные точки.

— Это то, чего ты хочешь? — Его голос хриплый и мужественный, с примесью возбуждения, когда в его взгляде вспыхивает жар.

Я киваю. Слова застревают у меня в горле. Получив мое согласие, Эзра хватает меня за бедра, притягивая к себе, пока его член не оказывается прижатым к моему входу. Затем его рот снова оказывается на моем, его язык сплетается с моим в карающем поцелуе.

Его бедра подаются вперед, когда он погружает в меня свой пульсирующий член дюйм за дюймом. Мои глаза расширяются, когда мое тело пытается приспособиться к его размерам. Я начинаю тяжело дышать, маленькими глубокими вдохами, пока он, наконец, полностью не входит в меня.

Громкий стон срывается с моих губ, когда Эзра издает шипение сквозь стиснутые зубы.

— Такая чертовски тугая. — Стонет он, его тело содрогается на мне.

Он двигается медленно, делая пару толчков, чтобы дать мне привыкнуть, а затем ускоряет движения, набирая ритм, когда он входит в меня снова и снова.

Конюшня наполняется смешанными звуками нашего тяжелого дыхания и стонами, когда удовольствие наполняет меня с головы до кончиков пальцев ног.

Эзра входит так глубоко, как только может, грубо держась за мои бедра, затем кладет руку мне под колено и поднимает мою правую ногу, позволяя ему войти еще глубже. Новая позиция, достигающая как раз нужного угла, чтобы поразить что-то эйфорическое внутри меня.

Мои ногти впиваются в его покрытую потом спину, когда мое лоно напрягается, и внезапно мощный, всепоглощающий оргазм сотрясает мое тело. Ощущение настолько сильное, что в глазах вспыхивают звезды.

— О БОЖЕ! — кричу я. Эзра продолжает входить в меня, жестко и быстро.

— Он не сможет спасти тебя сейчас, маленькая птичка.

Его улыбка такая жуткая, когда я испытываю оргазм, а потом все мое тело сотрясает дрожь. Сделав еще несколько жестких толчков, Эзра следует за мной, изливая свою горячую сперму глубоко в меня.

Он вздрагивает, опускаясь на меня сверху. Удовлетворенный и опустошенный. Мы оба — сплетение потных обнаженных конечностей.

Через несколько секунд Эзра скатывается с меня на сено, притягивая меня к своей груди и обнимая своими сильными, покрытыми чернилами руками. Его тепло окутывает меня, как уютное одеяло.

Через несколько минут наше учащенное, совместное дыхание успокаивается, и мы оба лежим в тишине.

Только звуки пасущихся лошадей и наше легкое дыхание были единственным, что я могла слышать.

Кончики пальцев пробегают по нарисованным чернилами линиям его груди.

— О чем ты мечтаешь? — Я не знаю, почему задаю этот вопрос. То ли для того, чтобы заполнить тишину, то ли чтобы узнать больше об этом загадочном человеке, который удивляет меня на каждом шагу.

Эзра испускает выдох, в котором слышится легкий оттенок разочарования.

— Я не думаю, что мечтаю так же, как другие люди.

Я чувствовала, что он сейчас не в настроении откровенничать… но все равно не собиралась молчать.

— В глубине души моей мечтой всегда было уехать из Сидар-Кросс и жить у моря. Сидеть на берегу, ощущая песок между пальцами ног и соль в волосах. Иногда я представляю это так живо, что кажется, будто я почти могу прикоснуться к этому. — Эта мечта была у меня в голове с тех пор, как я была маленькой девочкой. Я все еще жила надеждой, что однажды исполню свое желание.

Эзра подо мной молчит.

Через несколько минут он осторожно убирает руку из-под меня, садясь прямо. Я не могу удержаться от улыбки, подпирая голову локтем. Частички сена, запутавшиеся в моих волосах, выглядят так, будто в них гнездилась целая стая ворон.

Эзра поворачивается ко мне. Его рука протягивается и вытаскивает часть сена с моих волос.

— Я должен идти. — Его голос, почти вздох, звучит болезненно, как будто он несет на своих плечах всю тяжесть мира.

Я киваю. Думаю, мне не стоило ожидать чего-то большего, чем то, чем это было на самом деле. Секс.

— Какие у тебя планы на сегодня? — Его вопрос поражает меня. Такой обыденный, нормальный вопрос, который можно задать кому-то, и все же Эзра Сильваро — последний человек, от которого я ожидала это услышать.

— У меня не так много планов, — признаюсь я. — Думаю, я могла бы потусоваться с девочками из дома. Может быть, с Саммер или Милли.

Я посмотрела на Эзру, который в этот момент просто смотрел на меня. Его губы слегка приоткрылись.

— Ты… в порядке? — Спросила я. Я сказала что-то не так?

— Конечно. — Эзра нахмурился, его обычное мрачное выражение снова украсило его лицо. В ту секунду я поняла, что того Эзры, который был десять минут назад, уже давно нет.

— Ты знаешь Саммер или Милли? — Спросила я. Что-то показалось странным в том, как он отреагировал на то, что я сказала, и мне отчаянно хотелось узнать, что, черт возьми, только что произошло.

— Нет, — отрезал Эзра. — В доме полно прислуги, невозможно знать их всех. — Он вскочил на ноги, натягивая джинсы и поспешно застегивая их обратно.

Раздражение разлилось по моим венам.

— Только тех, кого ты трахаешь, да? — Я мгновенно пожалела о словах, едва они слетели с моих губ, и понятия не имела, какого хрена я их только что произнесла, но гнев на его лице сказал все.

Не говоря больше ни слова, он схватил свою рубашку и, как всегда, выбежал из конюшни, оставив меня голой на полу, в окружении разорванной