Теорема сводных - Вероника Фокс

Хмурюсь. Лия не дергается с места, будто бы её ноги утопают в бетоне.

— Ладно, мальчики, — заявляет Лия, засучив рукава рубашки. — Я займусь едой, а вы силовой работой.

Глаза Финна загорелись ярким огнем. Боже, он не исправим!

— Показывай, где у тебя кухня? — добавила Лия, и украдкой посмотрела на меня.

Глава 15. Лия

Гости начали прибывать раньше, чем предполагал Финн. Все это время, Теодор вёл себя слишком странно: резко реагировал на шутки Финна; из его рук все валилось. Тео был раздражен, но было неясно, чем вызвано такое поведение.

— Фух, — воскликнул Финн, демонстративно умираю рукой лоб, хотя он ничего толком и не делал. — Вроде бы все.

— Да, — сказала я, засовывать в задние карманы джинсов руки. — Все готово.

Теодор жевал яблоко, лишь искося смотря на меня.

В дверь кто-то позвонил. Финн постучал пальцами рук по столешнице, на которой красовалась огромная чаша пунша, а после пошел открывать дверь. Мы вновь остались наедине с Теодором. Опять. Однако продолжали молчать. Тео слишком горд, чтобы самому рассказать, что его тревожит. Мне хотелось, чтобы между нами не было недосказанностей.

Набрав воздуха в лёгкие, я тихонько спросила:

— Все в порядке?

Теодор прекратил жевать яблоко. Его холодные глаза устремились на меня. Губы блестели от яблочного сока. И, по всей видимости, когда Теодор понял, что я пялюсь на его губы, быстро их облизал.

Вот же засранец.

— Ja, — ответил он с такой лёгкостью, что я ему едва ли поверила. — А что?

— Ты выглядишь каким-то… беспокойным.

— Denkst du so?* (Ты так считаешь?).

— Ja, — ответила тихо и заглянула в холодные глаза Теодора. Я ее могла в них что-либо прочитать. Мне казалось, что Теодор начал закрываться от меня прежде, чем попробовал открыться.

— Ich bin in Ordnung.* (Я в порядке), — подтвердил он, но что-то в его интонацией меня смущало. Быть может он не хотел, чтобы я переживала за него? Но, если порассуждать, то этого просто не избежать.

— Ладно, — прошептал я расстроено, потому что чувствовала себя обманутой.

В зале было шумно. Финн включил музыку, отчего я вздрогнула. Вечеринка только начиналась, а я уже хотела вернуться домой. Тео бы не одобрил такого желания, к тому же, Мария-Луиза настаивала на том, чтобы я пришла. Было бы некрасиво уходить домой не дождавшись её.

Тихо выдохнув из себя, принялась переставлять с места на место тарелки, пока Теодор, все это время, пялился на меня.

Молчание тяготило. Было неуютно, дискомфортно. И с каждой пройденной секундой, мне все сильней хотелось вывести Теодора начистоту. Но я не понимала — как. Тот Теодор, которого я увидела две недели назад, и тот Теодор, который сейчас стоял передо мной — были два разных человека. Первый Тео — раскрепощенный нахал, который не знающий границ и совершенно не замечающий меня. Второй Тео — обеспокоенный и тревожный, который старается не встречаться со мной взглядами.

Сглатываю тягучую слюну, набираясь сил сказать:

— Тео, послушай…

Сводный поднимает свои глаз, словно, ждал момента, когда я к нему обращусь.

— Мне кажется, что…

В кухню резко врывается Мария-Луиза.

— Oh, du bist doch gekommen! Ich dachte, du hast die Party vergessen…* (О, ты все-таки пришла. Я думала, что ты забыла о вечеринке), — произнесла она фразу радостно.

— Nein, ich habe es nicht vergessen* (Нет, не забыла), — ответила я с улыбкой на лице.

Как Марии-Луизе удается все-время быть позитивной? Откуда у неё силы на радость новому дню? Эти вопросы были для меня загадкой. Впрочем, Мария-Луиза по всей видимости и сама не знала ответы на эти вопросы.

— Пойдемте в гостинную! — подбежав ко мне, Мария-Луиза взяла меня за руку, но в какое-то мгновение, её улыбка пропала с лица.

— Ой, я помешала, да? Вы тут общались?

— Да не..

— Да, — перебил Теодор меня твёрдым голосом.

Мария-Луиза кинула на сводного серьезный взгляд. Точно не знаю, сколько они друг друга буравили: две секунды или три, но в воздухе повисло холодное напряжение. Ещё чуть-чуть, и старика бы летала искрами по всему периметру.

Но уже в другую секунду, Мария-Луиза мило улыбалась мне и говорила настолько искренне, что я на совсем поняла, что было пару секунд назад:

— Ну ладно, я пойду. Вы знаете, где меня найти!

А после, скрылась в дверной проеме.

Теодор соврал. Мы не говорили. Мария-Луиза никоем образом нам не помешала. Вновь встречаюсь взглядом с Теодором. Сводный ухмыляется и держа в руке половину яблока огибает столешницу, которая служит дополнительным столом. Он останавливается около меня. Смотрит свысока, обжигая холодом. Следом склоняется, облокотившись руками о стол.

Я ощущаю его яблочно-сахарное дыхание на своей коже. Мне чудится, что слышу беленный стук его сердца. В горле резко пересыхает. Ком тревоги подскакивает к гортани, застревая пробкой. Мне сложно дышать.

Теодор, кажется, испытывает тоже самое. Я чувствую это, хотя по виду сводного сразу и не скажешь. Облизываю пересохшие губы и… Делаю ошибку.

Дыхание сводного становится тяжелым. Я вижу, как его взгляд скачет с моих губ на глаза, и вновь на губы. Я вижу, что Теодор что-то скрывает от меня. То, чего я знать не должна. Между нами нарастает напряжение, и я ощущаю, как моё сердце начинает биться чаще.

— Что ты хотела мне сказать? — произносит Теодор так сладко, что у меня трясутся коленки. Как этому засранцу удается заставлять одним лишь взглядом чувствовать себя… неуютно?

— Я… — хриплю в ответ, но понимаю, что ничего дельного в голову не приходит. Ровным счетом — одна пустота. Дыхание становится прерывистым. Теодор склоняются ещё ближе, да так, что я могу разглядеть каждую ресничку.

Нет. Мы не должны быть так близко. Это не правило. Это возмутительно. Однако, я ничего не могу с собой поделать.

— Я… — шепчут я едва ли слышно.

— Ты… — вызывает Теодор, продолжая дразнить меня.

— Я…

Теодор склоняется ещё ближе. Сердце пропускает один удар. Мне кажется, что мир вокруг нас замирает. Мне нечем дышать. В висках пульсирует. Ладони вспотели. Ещё мгновение, и…

Теодор застывает. Он смотрит на меня странным взглядом, впрочем, я и сама себя едва ли контролирую. Мысль о том, что меня тянет к Теодору пожирает мое сердце изнутри. Как такое возможно?

— Я слушаю тебя очень внимательно, — кокетничает Теодор, продолжая оглядывать меня своим холодным взглядом.

Я сглатываю тягучую слюну. Бешеный ритм сердца стучит в висках, да так громко, что ничего вокруг не слышно.

— Я хотела… — чуть ли не шепотом говорю, но засранец меня перебивает.

— Чего ты хотела,