Роман на Рождество - Элоиза Джеймс

– Нет, спасибо, – пробормотал Вильерс.

Что проку в этих визитерах? Как тяжело на душе…

– Полагаю, – проговорил герцог, когда Финчли уже собрался уходить, – что у меня не были с визитом ни герцогиня Бомон, ни герцогиня Берроу?

– Среди посетителей не было дам, ваша светлость, – с поклоном ответил камердинер. Он произнес эту фразу терпеливо, очевидно, думая, что хозяин забыл правила светского этикета. Но Вильерс все помнил – разумеется, дамы не могли его посетить.

Хотя в глубине души он надеялся, что Джемма, возможно, решится приехать – ведь она говорила, что они друзья. Хотя, видимо, их дружба не настолько сильна…

– А мой поверенный в делах приходил?

– Приходил. Разве вы не помните, что составили завещание?

– Разумеется, помню, – процедил герцог сквозь зубы. Конечно, это была ложь. Потом, пожалев неловко переминавшегося с ноги на ногу камердинера, он добавил: – Вы свободны, Финчли.

Тот исчез. Вильерс уставился на свои исхудавшие пальцы – они стали очень тонкими, почти прозрачными… Безусловно, Джемма не могла его навестить – это было бы равнозначно публичному признанию, что у них роман, причем, что хуже всего, это было бы неправдой. Как глупо он поступил когда-то, проигнорировав то, что могло стать приглашением к их роману…

– Дурак, дурак, – прошептал он едва слышно. Лихорадка снова брала свое – у герцога начала кружиться голова. По утрам она оставляла его в покое, но сейчас, когда день клонился к вечеру, он опять чувствовал ее приближение: его словно подхватило каким-то мощным течением и начало засасывать в темную бархатную глубь.

«Я действительно могу умереть, – в первый раз подумал Вильерс. – И что за дурацкий способ отправиться на тот свет – умереть от раны, полученной на дуэли из-за невесты, которую не любишь! Расплатиться жизнью за необдуманное слово, за один укол шпагой!»

Однако много ли он теряет? Есть ли что вспомнить? Только несбывшиеся надежды и потеря друзей… Бенджамин мертв, Элайджа… Элайджа женат на Джемме… Но как разболелась голова… И все же есть кое-что, что он должен помнить, есть одна вещь, которую он обязан успеть сделать.

Свет перед глазами начал постепенно меркнуть, но герцог нашел в себе силы позвать:

– Финчли!

Камердинер тотчас явился.

– У меня опять начинается жар, – сказал он своим надтреснутым от слабости голосом. – Принесите воды, а также перо, чернила и бумагу – мне надо написать записку. Побыстрей, пожалуйста, пока не начался бред.

Но к тому времени как камердинер вернулся, герцог уже не мог вспомнить, что же он хотел написать.

– Та женщина, – с трудом произнес он. – Адресуйте это ей…

– Какая женщина? – терпеливо спросил Финчли, усаживаясь на стул возле кровати.

Вильерс широко раскрыл глаза: тощая фигура его камердинера закачалась, удлинилась, у него выросли рога… Веки герцога отяжелели и опустились.

– Мы все были друзьями, конечно, – пробормотал он. – Как ее зовут? Шарлотта, наверное. Да, Шарлотта. Так и напишите – поздравление от его светлости, герцога Вильерса…

Он замолчал, забыв, что именно хотел написать и что вообще собирался что-то писать, – вокруг него плескался невесть откуда взявшийся пруд с приятно согревавшей тело водой, и герцог поплыл, чувствуя себя легко и свободно. Вдруг до него донесся приглушенный, размытый, но настойчивый голос Финчли:

– Ваша светлость, скажите мне ее фамилию!

– Чью?

– Шарлотты. Той женщины, которой вы хотите отправить письмо.

– Я хочу отправить письмо? – удивленно переспросил Вильерс, чувствуя, что вопрос звучит нелепо. – Шарлотте? Вы имеете в виду Шарлотту Татлок, довольно странную особу, старую деву?

Утомленный тирадой, он обессиленно откинулся на подушки. «Что еще за письмо, черт возьми?»

– Нет, нет, не письмо, я хотел сказать… сообщите ей… – с трудом ворочая языком, проговорил он и умолк – у его ног снова разверзлась теплая, зовущая глубь пруда, где наверняка обитали прекрасные светлоглазые русалки с зелеными чешуйчатыми хвостами, готовые раскрыть ему свои объятия, окружить заботой… – Попросите ее навестить меня, Финчли, – прохрипел Вильерс.

До него донесся скрип пера по бумаге, который тотчас отозвался в его мозгу болезненной пульсацией.

– Теперь уходите, – собрав последние силы, приказал он. – Отправьте записку с посыльным.

Когда за Финчли затворилась дверь, герцог с облегчением закрыл глаза и нырнул в пруд. К его разочарованию, там не оказалось ласковых светлоглазых русалок, только мелькали какие-то тени и было ужасно жарко, словно внизу клокотало огненное жерло подводного вулкана.

Вильерс набрал в легкие воздуха и погрузился в раскаленную бездну – до следующего рассвета.