Один прекрасный день - Лора Патрик

Слегка улыбаясь, Эдди Хьюстон посмотрел сначала на Джин, потом на Майкла. Он собрался было заговорить, как взгляд его вдруг опять вернулся к девушке. Улыбка погасла, а довольно живое и румяное лицо пожилого мужчины слегка побледнело.

Она заговорила первой:

— Я помню, что ты был выше ростом, — сказала она дрожащим от волнения голосом. — А я была маленькая, и мне приходилось задирать голову вверх, чтобы увидеть тебя.

И в то время как отец продолжал все так же разглядывать ее, Майкл протянул ему свою руку.

— Мистер Хьюстон, я Майкл Йетс. Мы разговаривали с вами по телефону.

Эдди машинально протянул ему руку в ответ. И тут же снова перевел взгляд на Джин.

— Здравствуй, папа, — пролепетала она почти шепотом.

И только увидев, что в глазах ее сверкнули слезы, Эдди, наконец, заговорил.

— Вирджиния… — хрипло выдавал он. — Ты…

— Я… — начала Джин, — я просто хотела повидать тебя…

— Эд! — послышался из глубины квартиры высокий женский голос. — Кто там? — И спустя несколько мгновений на пороге появилась довольно привлекательная, опрятно одетая женщина лет пятидесяти. Она широко улыбнулась гостям: — Добрый вечер!

— Видишь ли, Сара, это Майкл Йетс. А это — Вирджиния. Моя дочь.

— Твоя… Джин? — Сара вдруг бросилась к ничего не ожидавшей Джин и горячо обняла ее. — О господи, Вирджиния! Я Сара Хейл. Мне так приятно познакомиться с тобой! С вами обоими, — поправилась она. — Ну, что же мы тут стоим? Входите же! — Она отступила и прихожую, в то время как Эдди посторонился, чтобы пропустить их. Он все так же не отрывал взгляда от Джин, которая хоть и чувствовал себя неловко, но держалась спокойно.

Из прихожей все прошли в небольшую гостиную, просто, но элегантно обставленную. Сара сделала широкий приглашающий жест.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить?

— Мы, наверное, не вовремя? — начала было Джин, но Сара, чья роль в жизни отца была пока неясной, тут же ее прервала:

— Ничего страшного, — заявила она твердо. И посмотрела в сторону Эдди, который встал у камина. — Я пойду приготовлю что-нибудь, дорогой.

Все еще не сводя ошарашенных глаз Джин, он коротко кивнул.

— Так это ты искала меня несколько недель назад?

Джин не поняла, упрекает он ее за это или нет. Лицо Эдди было настороженное, и вел он себя как-то странно. Она неуверенно кивнула.

— Ну да, мне захотелось вдруг увидеть тебя, поговорить… — Она опустила глаза и сделала усилие, чтобы разжать пальцы нервно сплетенных рук. — Мне казалось, что дальше так продолжаться не может. — Джин подняла глаза и увидела, что отец опять коротко кивнул. Желая, чтобы он сказал что-нибудь, но чувствуя, что по каким-то причинам он этого не сделает, пока его не вынудишь к этому, она решила переменить тему. — А у тебя уютно. — Глаза ее обвели комнату. — Ты давно здесь живешь?

— Три года. Мы купили этот дом, когда он только что был построен.

Эдди Хьюстон снова замолчал.

Майклу вдруг захотелось взять его за плечи и хорошенько встряхнуть. Он сознавал, какие усилия делает Вирджиния, чтобы разговорить его, чувствовал это в каждой вибрации ее голоса и не понимал, то ли этот человек сделан из камня, то ли просто ошеломлен. Он уже собрался было вмешаться, чтобы облегчить разговор, когда Эдди снова откашлялся и сказал своим глуховатым голосом:

— Поначалу дела шли неважно. Но я взял ссуду в банке и вложил в один торговый центр, что принесло солидный доход. На эти деньги я основал свою собственную компанию по торговле недвижимостью, но шесть лет назад у меня случился сердечный приступ, и я надолго выбыл из строя…

— Сердечный приступ? — встревожилась Джин.

Казалось, Эдди заметил эту тревогу на лице дочери и как-то откликнулся на нее.

— Теперь все в порядке, — сказал он более мягко. — Сейчас я чувствую себя хорошо. Доктора говорят, что, если буду следить за собой, то ничего страшного не случится.

— А как… как поживает Саймон? — Джин помнила брата маленьким мальчиком, хотя и понимала, что сейчас он сильно отличается от того вихрастого четырехлетнего малыша, каким был в то время, в гостиной не было никаких фотографий. Ни на стенах, ни на столе, ни одной.

На этот раз Эдди ответил живее:

— У Саймона все хорошо. Он женился, живет в Санфорде. Мы навестили его несколько месяцев назад. Его жена тогда родила девочку.

Эдди улыбнулся, и у Джин навернулись слезы на глаза от этой его улыбки: так отец улыбался, когда она была ребенком. Почему, ну почему он тогда ушел?

— Все готово! — Сара вошла в гостиную с большим подносом. Она поставила его на круглый кофейный столик перед софой и начала разливать по чашечкам ароматный дымящийся кофе. — А где ты живешь, Вирджиния?

— Я… Мы живем в Мантео. — Джин взяла было чашечку, которую ей подали, но, обнаружив, что руки ее все еще дрожат от волнения, поставила обратно. — Майкл работает психологом-воспитателем в школе, а я… почтальоном. Но в этом году начну, наверное, преподавать на курсах французского языка.

— Ты знаешь французский? Замечательно. А где ты училась ему?

— В Беркли, в Калифорнийском университете, — сказала Джин и бросила робкий взгляд на отца. Он внимательно слушал, хотя и глядел чуть в сторону.

— Это великолепно! — искренне одобрила Сара.

— Вот я и решила преподавать, — тихо пробормотала Джин, стараясь так поднести чашку с кофе ко рту, чтобы не пролить содержимое.

— И правильно сделала, — поддержала Сара. Она вздохнула и посмотрела на Эдди, потом перевела взгляд на Майкла: — А знаете что, Майкл, пойдемте, я покажу вам наш внутренний дворик. А Эда и Джин мы оставим вдвоем.