Разоблачённая - Элла Бернс

— Ты выглядишь ужасно, — честно говорю я ему, и он так удивлен моим признанием, что на самом деле издает небольшой смешок.

Это быстро превращается в стон, он хватается за ребра, и из его губы вытекает свежая струйка крови.

— Черт, прости! — Мои руки обнимают его, слишком неуверенные, чтобы прикоснуться к нему и не сделать еще хуже.

— Анна, я просто… хотел, чтобы ты проснулась со мной. Это было эгоистично. Иди сюда и ложись спать. — Мое сердце смягчается от его слов, и я очень осторожно беру его за подбородок и вытираю кровь.

— Я рада, что ты меня разбудил.

Мы смотрим друг другу в глаза, между нами так много невысказанных вещей, но ни один из нас не хочет признавать то, что, как мы знаем, является правдой. Я даже не могу сказать это в своей голове. Вместо этого я беру его руку и держу ее в своей, прислоняясь спиной к стене рядом с ним.

— Расскажи мне, как умер Джош, — наконец говорит он, и я пристально смотрю на него.

— Именно сейчас тебе нужно услышать эту историю? — Я едва не пищу.

Я никогда не говорила об этом с кем-либо. Акс поворачивает голову ко мне и кивает. Я не могу не задаться вопросом, откуда это взялось, и уже собираюсь открыть рот, чтобы возразить, когда он уничтожает все мои возражения одним неожиданным словом.

— Пожалуйста.

Я глубоко вдыхаю, прежде чем искоса взглянуть на него.

— Не хочешь подождать?

— Ты снова пытаешься рассмешить меня? — Комментирует он, прежде чем начать колебаться, и снова заставляет мое сердце и решимость рухнуть. — Пожалуйста.

Я снова откидываю голову назад и закрываю глаза, возвращаясь к той роковой ночи. Это ночь, которая осталась со мной на всю мою жизнь, но я никогда не думала об этом умышленно. Джош всегда был со мной, призрак за моим плечом, оберегая меня, но и никогда не позволяя мне забыть. Никогда не позволял мне двигаться дальше. Впервые за много лет мне не снились кошмары, когда я спала рядом с Акселем.

Он действительно сказал пожалуйста… Я открываю глаза, но не вижу перед собой каменных стен, я вижу лицо Джоша.

— Я рассказывала тебе, что после того, как меня изнасиловали, я начала одеваться как мальчик. Это было, когда мы начали путешествовать, — начала я. — Было небезопасно оставаться на одном месте слишком долго, особенно когда полиция все еще все портила, поэтому мы просто путешествовали. В некоторых местах мы останавливались ненадолго, в некоторых даже на месяцы. Джош научил меня, как вести себя как мужчина, как бороться. Мы тренировались с разными людьми в разных местах или просто сами с собой.

Акс слегка сжимает мою руку, поощряя меня продолжать.

— Мы разбили лагерь недалеко от маленького городка, который вызвал у нас неприятные ощущения. У нас это хорошо получалось, понимаешь? Если что-то казалось неправильным, мы уходили. Прислушивались к своим инстинктам. Но в ту ночь они и пришли. Мы не ушли достаточно далеко. Два мальчика-подростка были слишком легкой возможностью, чтобы ее упустить, — горько выплюнула я, все еще помня, как проснулась ночью в нашей палатке. Мы редко разводили костры, их было слишком легко заметить, так что только лунный свет мог выдать нам нападавших.

— Торговцы людьми, — говорю я ему, — но они были не прочь сначала попробовать товар.

Я на мгновение замолкаю.

— Сначала они схватили меня, удерживая Джоша. Им не потребовалось много времени, чтобы разгадать мой секрет, мое горло сжимается, угрожая удушением, но мне нужно продолжать.

* * *

— Смотрите, мальчики, у нас есть девочка! — Слезы потекли по моему лицу, когда грубая рука схватила мою обнаженную грудь, и рыдание вырвалось из моего горла. Другие мужчины улюлюкали и кричали, и сквозь слезы я могла видеть, как Джош изо всех сил пытается освободиться.

— Может, нам стоит оставить эту себе, — ухмыляется мужчина, — отрастить ей волосы, и она будет хорошенькой маленькой штучкой. — Джош рычит, вырываясь из захвата своего похитителя, нанося удар и сбивая одного из них.

— Беги, Анна! — кричит он мне, поворачиваясь к другому.

Человек, удерживающий меня, только связал мне руки, поэтому, когда он встает, чтобы помочь своему другу, я встаю и убегаю…

* * *

— Я… я услышала выстрел, оглянулась и увидела, как он упал. Он был моим близнецом, — всхлипываю я, — и я позволила ему умереть. Я позволила ему умереть!

Я не могу сдержать поток вины и отчаяния, который длится уже восемь лет. Аксель пытается прикоснуться ко мне, но я отстраняюсь от него, чувствуя себя слишком недостойной любви, чтобы позволить ему быть рядом. Отвращение и ненависть к себе наполняют меня. Я не заслуживаю прикосновений Акселя, как и его любви.

Однако он не принимает этого и стонет, когда буквально притягивает меня к себе. Во второй раз за сегодняшний вечер я плачу, уткнувшись ему в грудь. Я плачу из-за Джоша. Я плачу по Аксу. И я плачу из-за себя. Я плачу, потому что я ничего не могу сделать, чтобы изменить это. Когда я успокаиваюсь, я поднимаю голову, и Аксель яростно вытирает мои слезы, беря мое лицо в свои руки.

— Это не твоя вина, — шепчет он мне, и из моего горла вырывается небольшой всхлип, который я быстро проглатываю. — Джош пожертвовал собой ради тебя, потому что любил тебя. Это не твоя вина.

Его слова вызывают новую волну слез, но он притягивает мое лицо к себе, целуя каждую слезинку. Я пытаюсь впустить в себя его слова, слова, которые я так долго хотела услышать, но не могу поверить, я не верю в это, но, услышав это, у меня в груди становится немного легче.

— Это не твоя вина.

Я поворачиваюсь, чтобы что-то сказать, когда его рот касается моего, и энергия вокруг нас меняется. Мягкие поклевки быстро становятся хищными, и он жадно стонет. Я пытаюсь отстраниться, но он только прижимает меня.

— Твои ребра… — Начинаю говорить я.

— Все в порядке, — отвечает он, покусывая мочку моего уха, вызывая восхитительную дрожь по моей спине. — Залезай на меня.

Я смотрю в его глаза, и это все, что нужно. Не отрывая от него взгляда, я сажусь ему на колени, сразу же чувствуя, как его пульсирующая длина прижимается ко мне. Я улыбаюсь и трусь о него, наслаждаясь идеальным трением. Его глаза смотрят с голодом, когда я снимаю рубашку, и все тряпки под ней.

Наклоняясь вперед, целую его крепко, стараясь не раздавить его