Счастливое недоразумение - Дженет Маллани

Шарлотта так уверяет меня, что; я не умру, что, подозреваю, все наоборот. Она также настаивает, что отвратительные струпья, которые теперь украшают мою персону, признак выздоровления. Кроме того, она сказала моим родственникам, что я поправляюсь, и они провели здесь полдня, истребляя запасы вина и чая.

Что она знает? Она всего лишь женщина, и не особенно опытная и образованная в этой области. Она сказала, что любит читать, но я никогда не видел в ее руках что-нибудь, кроме модного журнала вроде того, что упал на пол, когда она заснула. Подозреваю, она усердно подкреплялась мадерой, изображая хозяйку дома.

— Не чешитесь. — Ее глаза все еще закрыты, но она явно не спит.

Кроме того, мое состояние позволяет ей отдавать распоряжения, словно я слуга, и исполнять роль моего камердинера. И теперь она наливает очередной стакан безвкусного ячменного отвара, черт бы его побрал. Мне отчаянно хочется пива. Скоро она снова станет пихать в меня кашу.

Я хочу, чтобы она разделась и легла со мной в постель. Нет! Это неприлично. Моя собственная жена!

Но если я умру, то должен ей кое-что сказать.

— Шарлотта?

— Горшок?

— Нет. Бастарды.

— Вы не умрете, сэр. Вам не нужно собирать членов семьи и устраивать сцену у смертного ложа.

— Я должен был сказать вам о них раньше.

Она хмурится.

— Да, сэр, но они хорошие дети.

— Эмилия моя сводная сестра, одна из внебрачных потомков моего отца. Джон — мой племянник, ребенок моего брата.

Долгое молчание. Я не уверен, что она мне поверила.

Я продолжаю:

— Я пытался сказать вам это после нашей свадьбы.

— О да. Вас прервало появление вашей любовницы. Или вы скажете, что она чужая любовница?

— Фактически да. — Поскольку я поклялся Бирсфорду сохранить тайну, я больше не говорю на эту тему. — Когда я вернулся в Англию после смерти Фредерика и унаследовал титул, я узнал о существовании бастардов и разыскал их. Эмилию после отъезда ее матери приход устроил в услужение, она работала до полусмерти и голодала. Джона я тоже нашел полуголодным. Как я мог не забрать их?

Она судорожно вздыхает.

— С вашей стороны это замечательно. Спасибо, что рассказали, но вы глупец, что не сообщили мне раньше. — Она энергично встряхивает бутылку с лекарством. — Пожалуйста, снимите сорочку.

— Бесстыжая соблазнительница, — бормочу я, чтобы поддразнить ее, и стаскиваю сорочку. — Шарлотта, я сказал правду о миссис Перкинс.

— Очень смешно, сэр.

Я взвизгиваю, когда большая холодная капля притирания падает мне на спину. Будь я проклят, если стану спорить с Шарлоттой!

Она обрабатывает мне спину и ноги. Не знаю, как ей удается передавать свое раздражение только касанием, но Шарлотта умеет это делать. К сожалению, ее прикосновение производит на меня обычный эффект.

— Можете повернуться.

— Я бы предпочел этого не делать.

— Пожалуйста.

Я поворачиваюсь.

— О! — Она замирает, подняв бутылку. — Полагаю, этого не происходит, когда о вас заботится Робертс? Думаю, он бы пришел в большое смущение.

— Нет, мэм, не происходит, и менее живой интерес с вашей стороны будет кстати.

— У меня нет живого интереса, сэр. Как можно живо интересоваться столь частым явлением?

— Спасибо, мэм… ух! — Черт бы ее побрал, она плюхает щедрую порцию холодного зелья на самое чувствительное место. — Думаю, вам лучше растереть лекарство, Шарлотта.