По ту сторону Нила - Николь Фосселер

В темном коридоре Ада вдруг почувствовала, как сжался ее пустой желудок. Ей чуть не стало плохо, и она остановилась. Комнаты сестер были совсем рядом, их соединяла общая ванная. Тонкая полоска света под дверью свидетельствовала о том, что Грейс еще не спит и, вероятно, опять собралась читать до полуночи. Ада подумала, что сестра тоже не будет против легкой закуски и, развернувшись в противоположную сторону, прошмыгнула вниз по лестнице на первый этаж, в самом конце которого находилось царство Берты: просторная кухня и наполненная продуктами кладовая.

Саймон шагнул в сад и осторожно прикрыл за собой дверь. Одного взгляда на фасад здания оказалось достаточно, чтобы понять, что он вышел в правильном направлении. Он закурил сигарету, которую накануне выпросил у Стивена, и погасил спичку.

«Комната моих родителей выходит окнами на восток», – говорил Стивен. Значит, курить там нельзя, и уж тем более не возле входной двери и не во дворе! Иначе старик как пить дать учует, даже во сне. А там жди неприятностей! Саймону хватило и одного разговора с глазу на глаз с полковником Норбери.

Саймон глубоко вдохнул, наслаждаясь приятным жжением в груди и горле, подавил кашель и выпустил дым. Пройдя несколько шагов, он опустился в один из шезлонгов.

Сегодня, увидев полковника в дверях библиотеки, Саймон сразу понял, что этот разговор не предвещает ничего хорошего. Юноша устроился там после обеда с книгой на коленях, которую даже не раскрыл, заслушавшись звуками фортепиано, доносившимися из соседней комнаты. Отрывистые и несвязные, они как нельзя лучше выражали его собственное смятение.

На пару слов, мистер Дигби-Джонс. В мой кабинет…

Саймон помнил, как захлопнулась за ним дверь, как решительно направился полковник к своему кожаному креслу и как прямо в нем сидел, пронизывая юношу взглядом. Сэр Уильям тут же перешел к делу: Мне не нравится внимание, которое вы проявляете к моей дочери, мистер Дигби-Джонс…

Заикаясь, Саймон принялся было убеждать полковника в серьезности своих намерений, но тот не слушал, а потом оборвал его лепет нетерпеливым жестом.

Лишь слово, которое я дал своему сыну, а также стремление к миру в семье удерживают меня от того, чтобы выгнать вас вон. Но если до меня дойдут слухи о том, что вы неподобающим образом ведете себя с моей дочерью, вы вылетите отсюда в два счета. Более того, я позабочусь о том, чтобы об этом узнало ваше начальство в Чичестере.

Рука Саймона с почти докуренной сигаретой задрожала. Вы поняли меня, Дигби-Джонс?

– Да, господин полковник, – пробурчал Саймон, повторяя фразу, которую по-военному четко произнес несколько часов назад.

Окурок погас, брошенный на влажную почву цветочной клумбы рядом с креслом. Саймон растопыренными пальцами взлохматил волосы, уперся локтями в колени и погрузился в невеселые размышления.

– Муррр, – донеслось откуда-то из темноты.

Табби уселась у его ног и теперь пронизывала Саймона своими похожими на два огонька глазами.

– Ну что, киска, – обратился к ней Саймон. – Как охота?

– Мурр…

Кошка несколько раз прикрыла глаза и распахнула их снова. Кончик ее хвоста, обернутого вокруг передних лап, задергался. Наконец она поднялась, важно подошла в Саймону и потерлась о его ногу.

– Тебе хорошо, – сказал он, поглаживая Табби по спине. – Тебе никто не указывает, как себя вести, и не приставляет к виску пистолет. – Саймон посадил кошку себе на колени, где она, не переставая мурлыкать, тут же свернулась калачиком. – Наверное, мне следовало бы покинуть Шамлей Грин в ближайшие дни, – рассуждал он. – Но в Чичестере в увольнение нас отпустят не скоро, а значит, я долго не увижу Аду и могу не выдержать. Но, если я останусь, полковник все равно найдет повод вышвырнуть меня отсюда. И тогда я не только не увижу Аду, но и буду иметь неприятности в полку. Я сел в лужу, Табби…

Ада замедлила шаг, услышав голос из сада, слишком тихий, чтобы она могла разобрать слова, но достаточно громкий, чтобы узнать Саймона. Сердце ее забилось, и она тут же забыла о голоде. Через стеклянную створку она увидела, что Саймон держит на коленях Табби и разговаривает с ней. Осторожно, стараясь не разбудить храпевшего в углу Гладди, Ада открыла дверь и на цыпочках вышла в сад.

– Привет, Саймон, – прошептала она.

– Ада?

Голос Саймона звучал испуганно. Он резко вскинул голову и тут же снова склонился над кошкой.

– Можно мне посидеть с тобой?

На несколько мгновений Ада остановилась, а потом сделала несколько шагов к нему.

Да. Нет.

– Разумеется! – вырвалось у него.

Саймон быстро подвинулся, вжавшись в подлокотник кресла, и Ада присела на освободившееся место.

– Ты не принесла нам задушенную мышь? – обратилась она к кошке и пояснила, повернувшись к Саймону: – Иногда она это делает. Ханна страшно пугается, когда находит их трупики под диванами или под шкафом.

Ада почесала Табби между ушами. Саймона бросило в жар, когда ее рука коснулась его запястья, а колено уперлось в его ногу.

Он что-то промычал сквозь зубы, не смея поднять глаза на Аду в тонкой ночной сорочке и прозрачном, как паутинка, халате. Свет звезд, мягко обрисовывавший контуры тела, казалось, пронизывал ее насквозь. А в воздухе витал ее запах: смесь свеженакрахмаленного батиста и цветочного мыла с пряной ноткой аромата ее кожи и заплетенных в тугую косу волос, пышных, как кроны садовых деревьев.

У Саймона помутился рассудок и загорелись уши. Пальцы сами собой взъерошили кошачью шерсть. Табби выпустила когти, несколько раз потопталась, переминаясь лапами на его ноге, и спрыгнула. Саймон сжал зубы от боли. О черт!

– Саймон!

– Да?

Саймон выглядел растерянным, как будто, оставшись без Табби, не знал, куда ему девать руки. Наконец он зажал их между коленями.

– Пожалуйста, прости нас с Грейс за нашу сегодняшнюю выходку. Мы не нарочно…

При упоминании происшествия на реке Саймон покраснел еще больше, особенно когда Ада взяла его за руку.

– Хорошо, – ответил он. – Со стороны все это, конечно, выглядело очень смешно.

– Нет, нет, – возмущенно возразила Ада и придвинулась к нему еще ближе.

Саймон затаил дыхание. Больше всего на свете ему хотелось сорваться с места и бежать прочь. Вместо этого он собрал волю в кулак и вжался в край кресла, как парализованный.

– Это было… – снова заговорила Ада, – здорово!

Эти слова она произнесла шепотом, с задумчивым, почти мечтательным выражением лица.

Саймон замер, не в силах отвести от нее взгляд. В глазах Ады отражались звезды, а полные приоткрытые губы влажно блестели. Саймон с ужасом почувствовал, что больше не в силах сопротивляться желанию.