Пища любви - Энтони Капелла

— Потрясающе. А твое?

Констанца не ответила, а только под столом потерлась ногой о мужнино бедро.

После обеда Теодоро и его спутники через Франциско передали шеф-повару приглашение присоединиться к ним.

Ален был кем угодно, только не трусом. Он посмотрел на часы и велел передать столику номер четыре, что выйдет к ним через четверть часа, когда закончится обслуживание.

Франциск, который как раз был трусом, несколько видоизменил его слова.

— Месье Дюфре ненадолго отлучился, но как только вернется, тут же подойдет к вам, — сообщил он Теодоро.

Когда Ален наконец смог выйти в зал, он, как обычно, обошел с проверкой все столики и подошел к итальянцам в самую последнюю очередь. Но мафиози, пребывавшие в благодушном настроении от толстых сигар и столетнего коньяка, этого не заметили.

— Мой друг, — обратился к нему Теодоро, — на мой вкус, ваш ресторан чересчур изыскан, но готовят тут первоклассно. Проследите за тем, чтобы здесь были рады моим коллегам, и у вас не будет никаких проблем.

— А как я узнаю, что это ваши коллеги? — холодно спросил Ален.

Теодоро задумался.

— А никак, — наконец сказал он. — Будьте приветливы со всеми римлянами — и не ошибетесь.

Его спутники громко загоготали. Не рассмеялся только Ален.

— Благодарю за комплимент, — спокойно произнес он и перешел к следующему столику.

Доктор Феррара обернулся к Теодоро, сидевшему за его спиной.

— Знаете, а ведь сам он не готовит, — сообщил он.

— Правда?

— Ну да. Там на кухне есть молодой итальянец. Гений итальянской кухни. Его зовут Томмазо Масси. Я как раз пытаюсь уговорить его открыть в городе собственный ресторан.

— Томмазо Масси, — задумчиво повторил Теодоро и кивнул одному из своих коллег. Тот взял салфетку и записал на ней имя.

— Уберите эти тарелки с глаз долой, — рявкнул Ален, входя на кухню. — Протрите столик. И избавьтесь от той деревенской еды — Он вышвырнул остатки gnocchi в мусорный бак и посмотрел на Бруно. — Вы оставили свое рабочее место, шеф. Господи, а вы что здесь делаете? — обратился он к Томмазо, прятавшемуся в шкафу, который Ален как раз открыл.

— Ищу пальто, шеф.

— Тогда побыстрее. И приведите себя в порядок.

— Им понравилось? — спросил Бруно.

— Безусловно.

— Знаете, я тут подумал… Местным жителям было бы приятно, если бы мы включили в меню кое-какие из их блюд.

Ален уставился на Бруно. На виске шеф-повара вздулась вена.

— Насколько я помню, именно я шеф-повар этого ресторана, — жестко ответил он.

— Конечно, — пролепетал Бруно. — Извините, шеф.

— Я хочу это сделать.

— Что именно?

— Открыть ресторан вместе с доктором Феррарой. По-моему, отличная мысль.

— Ты серьезно?

— А почему нет? — пожал плечами Бруно — Это не сложнее того, что мы делаем сейчас. Я буду готовить, а ты мне поможешь.

— Твое решение связано с проблемами в «Темпли»? — тихо спросил Томмазо.

Бруно отвел глаза.

— Возможно.

— И ты позволишь этим бездарям тебя выжить?

— Не знаю. Может, и позволю. Но дело не только в этом. Те блюда, которые я в последнее время готовил для Лауры, — они не годятся для Алена, Хуго и всех прочих. Они мои. А если я останусь в «Темпли» и не начну готовить сам, все это пропадет. Неужели ты не понимаешь, Томмазо? Я должен дать им жизнь. Не могу тебе объяснить… Это как женщина, которая хочет иметь ребенка. Или что-то вроде того.

— С той разницей, что ты хочешь, чтобы твоих детей съели.

— Я же сказал: не могу объяснить, — беспомощно пролепетал Бруно.

— Но мы должны будем всех надуть. Абсолютно всех. Клиентов, критиков, поставщиков, персонал. Это очень серьезно, Бруно. Это тебе не шутки. Не девушку в постель затащить. Если нас поймают, мы не расплатимся. И никогда больше не сможем работать в ресторанном бизнесе.

— Meglio un giorno da leone che cento da pecora, как говаривал твой отец, упокой Господь его душу.

— Слушай, Бруно, я тебе рассказывал, как умер мой отец? — спросил Томмазо.

— Кажется, нет. Но я не любопытен.

— Он не обратил внимания на знак «стоп» и въехал под встречный грузовик. Он думал, что грузовик затормозит. А тот не затормозил.

— О Господи!

— Бывает, что львов убивают. Особенно если они бросаются под встречные грузовики.

— Хорошо, что мы собираемся открыть ресторан, а не транспортное агентство.

Томмазо вздохнул. Ему показалось, что Бруно его почти не слышит. Он знал по опыту: его друг, с которым всегда очень легко договориться, превращается в упрямого осла, когда дело касается еды.

— А тебя не смущает, что доктор Феррара предлагал стать шеф-поваром мне, а не тебе? — спросил он.

— Нисколько. Мы будем партнерами. Ты возьмешь на себя все то, чем сегодня занимаются шефы, — переговоры с поставщиками, связи с прессой, общение с доктором Феррарой и так далее. А я займусь тем, что мне действительно нравится.

Томмазо и Бруно отправились взглянуть на ресторан, который собирался купить отец Карлотты. Оказалось, что это захудалая траттория, крайне убогая и обшарпанная, теперешний хозяин которой был уже стар и собирался на покой, а потому ему все было безразлично.

Кристоф показывал им тратторию с таким видом, как будто вынужденно приносил извинения.

— У нас есть свои завсегдатаи, — доверительно сообщил он молодым людям. — Но здесь вокруг слишком много ресторанов, а люди теперь обедают вне дома гораздо реже, чем раньше.

— Ты слышишь, Бруно? — многозначительно произнес Томмазо. — Люди редко обедают вне дома.

— Лучший римский ресторан всегда будет полон, — возразил Бруно.

— Мне стало трудно платить зарплату, — продолжал Кристоф. — Иногда мы бываем в убытке, хотя такое случалось и в лучшие годы.

— Сколько у вас сотрудников? — спросил Томмазо.

— Двое. Джоан помогает мне на кухне, а Мария — официантка, — он понизил голос. — Честно говоря, именно из-за нее сюда и приходит большинство завсегдатаев. — Он подозвал молодую женщину, которая как раз сортировала ножи в дальнем конце зала, — Мария, подойди и поздоровайся.

Женщина повернулась к ним. Это была смуглая жгучая брюнетка с чувственным ртом и грудью навыкате; когда ее соблазнительное тело заскользило между столиками и стульями, Томмазо, задыхаясь, пробормотал: «Fossea' Madonna!». И по привычке расплылся в своей самой обворожительной улыбке. Впрочем, женщины такого типа в данном случае обычно хмурятся.