Сезон любви - Людмила Белякова

– Во подлянка какая! – всплеснула Лика руками. – Забойная темка. Это вы мне хорошо подсказали.

– Вот и сделайте обзор – типа не ходите за продуктами голодными – накупите лишнего, а потом будете купленное спешно подъедать – чтобы не испортилось… Ходите по шопингу целенаправленно, со списком – чтобы не накупить не слишком нужных вещей… Сначала осматривайте весь зал, а потом загружайте тележку… Там много чего нарыть можно.

– Так, хорошо. – Лика что-то усиленно соображала. – А куда мне это девать потом – мои соображения-то?

– Я скажу, где такое берут, – величественно сообщила Липа. – Не все же издания так уж плотно прикрылись медным тазом. Работают органы выделения… печати. Некоторые.

Лика прыснула, а Липа представила себе газеты в виде больших плоских камбал, тихо лежащих на каменистом морском дне, шевелящих жабрами и переваривающих заглотанные целиком новости.

– Принесете, обсудим… Потом разошлете по «мылу». Адреса я дам. Идет?

– Ага, этим я прямо сейчас займусь.

«Похоже, она уже на задании», – подумала Липа, наблюдая, как сдвинулись блекло-медные Ликины бровки, а губы что-то беззвучно произносят.

– Займитесь, да. Это хорошая тема. Ну и еще что-то попутно придумывайте. Развяжите тесемочки – пустите креатив на волю. Газета – это же не единственный вариант совместной борьбы.

– Можно я завтра вечером к вам загляну? – спросила Лика, когда они прощались у дверей.

– Да ради бога – только позвоните предварительно.

Лика ушла, на ходу закатывая глаза в творческом экстазе.

«Кажется, я устроила ее судьбу… А что там с моей-то? Когда у меня будут обеспеченные жилички-соратницы? – подумала Липа, возвращаясь в кухню, чтобы убраться. – Третий постоялец – и пока безрезультатно. Ну, хотя бы для меня».

Лика позвонила и напросилась на аудиенцию утром в воскресенье. По захлебывающемуся щенячьему тявканью в трубке Липа поняла, что с заданием спецкору она конкретно угадала.

– Вот, а я и говорю им, ну, охраннику и администратору – хочу и записываю – мое дело зачем. Продукты я ваши не ворую, сырки, как бабули малоимущие, на ходу не ем и оберток в карманы не прячу. Следите лучше за детьми и алкашами – они, пока вы тут со мной чванькаетесь, у вас за спиной полмагазина скушают или вынесут.

– А они – чего?

– А они – может, это ты типа специально наше внимание отвлекаешь, группой работаете… Ну, наслушалась я! – махнула рукой Лика. – Не перескажешь.

– Вы не забывайте, Гликерия, все это сразу записывать – а то потом раж растеряете. Волна уйдет, мусор останется.

– А я потихонечку сотовый включила – и на диктофончик их, на диктофончик!

– Да, это тоже полезно. На разворот в «МК» потихоньку наберется…

– У, если бы!

Лика отправилась рыбачить в мутной воде дальнего и дорогого супермаркета, куда Липа не заплывала просто из принципа даже в хорошие времена.

– Будут острые ситуации – звоните, Лика. У меня удостоверение прессы сохранилось из солидного издания – попробую выручить.

– Ага, это не лишнее, – донеслось с лестницы. – Позвоню-у-у!

Липа уже собиралась запереть за Гликерией, но из сужающейся щели послышался жалостный, дребезжащий, как крышка на кипящем чайнике, голосок Полуэктовой:

– Липочка, пожалуйста!

– А, Лидьиванна, заходите, здрасть.

Липа постаралась выглядеть приветливо, но по сердцу прокатилась холодная волна – ой, что-то случилось! И хорошо, если только понос у кота Дивуара.

– Вы можете уделить мне несколько минут?… Здравствуйте.

– Да пожалуйста. Раз гости ушли, то чего ж нет.

– …И я не выдержала! Я ее прогнала. – Полуэктова в полузабытьи мотала непривычно растрепанной седой головой. – Я, кажется, даже на нее кричала… Но это было выше моих сил… Я этой девчушке…

«Я бы не стала ее так называть, даже несмотря на возраст», – подумала Липа.

– …и так и эдак – жизнь прекрасна и неповторима… Надо бороться… Я видела, какой от вас вышла та девушка – радостная, просветленная… Вы, очевидно, умеете вселять в людей надежду, а я… Нет, я, видно, уже утратила чутье, энтузиазм!

– Ох, Лидьиванна, не надо так думать! Вселить надежду можно только в того, кто в ней действительно нуждается.

– Все мы нуждаемся в надежде. – Полуэктова закинула голову и покачала ею горестно.

– Нет, не все, – настойчиво сказала Липа. – Очевидно, она – из тех извращенных особ, которым просто активно нравится быть несчастными. Я таких людей знаю, и их немало. Те, кто на самом деле хотят покончить с собой, никого не предупреждают – просто сигают из окна, и все дела… А эти разговоры – вот скоро, вот еще немножко! – это моральный шантаж. Просто чтоб вокруг люди вприпрыжку бегали, ахали-охали, руки заламывали… Вы ж поди себя сейчас лимоном выжатым чувствуете, правда?

– О да, да! – почему-то обрадовалась и повеселела «старая апээновка». – Именно этим фруктом я себя и ощущаю!

– Вот – еще не хватало, чтобы она у вас потихоньку ночью газ открыла – мало ли, захочет доказать, что это она всерьез… И вас бы за собой потянула, и подъезд весь на воздух подняла. Вы с ней заговорили, вы ее приютили, вы пытались ей помочь – ваш долг интеллигентного человека вы-пол-нен!.. Все! Если не в коня корм – так это проблема коня, а не корма.

– Да, да! – воодушевилась Полуэктова, поводя глазами и будто прислушиваясь к собственным душевным переливам. – Я подумала о своих соседях – как ее пребывание может отразиться на моральном климате подъезда? Да-да… Вы меня утешили и ободрили, дорогая Липочка… Знаете, Дивусик при ее появлении как забился куда-то под ванну, так до сих пор и не выходит… Хотя… Раз ее уже нет… Пойду-ка я проверю!

Полуэктова вскочила и побежала в прихожую, где Липа ее с трудом и нагнала.

– Так что не переживайте, Лидьиванна, вы сделали все, что могли.

– Бедный мою котюлечка!.. – донеслось с лестничной площадки.

«Старая-то гвардия не сдается! – подумала Липа, оставшись одна в как-то наглухо умолкшей квартире… Полуэктова вдвое дольше моего выдержала, пока сломалась… И где ж наша Галя сейчас промышляет-то?!»

А днем Липу порадовал появлением на телеэкране РДГ – как всегда мужественный и на фоне умопомрачительных заснеженных гор.

«Вот были бы лишние деньги, маханула бы я туда – материальчик собрать на какую-нибудь острую тему… И случайно бы так ему бы на глаза попасться… Он бы помощь коллеге предложил – согласно законам гостеприимства. Весна ранняя, соки древесные аж гудят… Чижики всякие в воздухе летают… Благодать!»

Из тягуче-сладкого, как дешевая карамелька, состояния Липу извлек звонок городского телефона.

– Алллло, – сказало в трубке томное контральто, и Липа сразу вообразила себе высокую, тощую от смертоубийственных диет манекенщицу. – Я заинтересовалась вашим объявлением.