Сезон любви - Людмила Белякова

Липа поспешно выскочила из вагона, юркнув испуганной мышкой между парой-тройкой входящих пассажиров.

«Кстати, а где календарик-то?!»

Уже очутившись на перроне, Липа стала шарить по обширным карманам пуховика.

Двери вагона закрылись, и мимо Липы мягко поехали окна… На сиденье, где десять секунд назад сидела она сама, Липа увидела, как-то удивительно ясно, молоденькую девушку в курточке-обдергушке, со встрепанными, давно не стриженными волосами, похоже, привычно зареванную и… быстро листающую ее, Липин, подсказочный календарик! Липа издала гортанный звук и сделала шаг вперед… Поезд прибавлял ход, и Липа дернулась бежать за ним… Но обреченно остановилась – куда тут! Все!.. Календарь уехал! Как же это случилось?

Липа стояла и смотрела, как неукротимо втягивается в темноту тоннеля поезд, послушала бреньканье предупреждения о прибытии следующего состава и, спотыкаясь от огорчения, побрела к эскалатору.

Как добралась до дому, Липа не заметила. В почтовом ящике она обнаружила конверт с пасхальным рисунком – куличик, яички крашеные, ленточки. На месте обратного адреса был казенный штамп.

«Неужто сподобились ответить, сердечные? – подумала она безразлично и пошлепала наверх.

– Ли-и-почка! – послышался у нее над ухом радостный голос Полуэктовой. – Я вас поздравляю!

– Это с чем же? – поперхнулась Липа, оглядываясь на торчавшую из приоткрытой двери соседку.

– Арестован Мэдофф! Справедливость восторжествовала!

– А кто это? – невежливо бросила Липа из-за плеча, отчаянно, словно пьяная, не попадая ключом в скважину.

– Ах, Липа, Липа! – запричитала Полуэктова. – Такая умная, современная девушка, а не знаете элементарных вещей! Какая аполитичность! Это строитель самой большой финансовой пирамиды. Он обокрал трудящихся на миллиарды долларов!

– Тогда так ему и надо, Лидьиванна. Спасибо за информацию, – сказала Липа и закрыла за собой дверь, хотя Полуэктова что-то еще восторженно квохтала ей вслед.

Конверт был из той самой комиссии по труду, что таилась на дальней окраине столицы – подальше от бед и забот кинутых работодателями российских граждан. Настроение после утраты ставшего родным календарика было не из лучших, поэтому изучение содержимого конверта Липа отложила на послеужинное время.

«Проверкой установлено… договоров не заключалось… записи в трудовую книжку не вносились… трудовых отношений не возникло», – значилось в коротеньком, на полстранички письмеце.

– Во блин-то горелый! – вслух резюмировала Липа, прочитав послание еще раз. – Как же это «не возникло»?! Никло-никло, но так за год и не возникло?! А деньги они мне за что платили?! За личное обаяние и привнесение животворяще-благостной компоненты в затхлую атмосферу покойницкой?!

«Этому прохиндею Покойницкому удалось заморочить голову комиссии и опять выйти сухим из воды?!!! Или они там в этой комиссии поголовно отпадные идиоты?! Или просто не захотели разобраться по-настоящему? Да, хороши заступнички, ничего не скажешь… Хотя!.. Они все-таки помотали нервы этому жулику и его флешке… Что ж, с паршивой собаки…»

Липа сидела с письмом в руках, соображая, что же произошло… Она устроилась на работу, но потеряла ставший близким и родным календарь-суфлер.

«Наверное, обиделся, что я сама ему чего-то там начитывать решила, ага! Мол, раз сама такая умная, так и живи как знаешь – не иначе… А может, той девушке он просто был нужнее?… Зареванная, жалкая… Вот и сбежал к ней – как ко мне когда-то. Все по справедливости. Разве нет? Разве да! Хотела я найти постоянную работу, так и нашла… Все, кто хотел найти, нашел. Все хорошо? Все просто замечательно!»

Липа умылась остатками хорошего французского молочка и поскрабила лицо гущей, оставшейся от утреннего кофе. Как же, сейчас ведь придет гость… Хотя гостей в последнее время у нее было много, но этот – он особенный!

«А в свободное от участия в погонях и задержаниях бандитов время я напишу книгу! – вдруг решила Липа. – Про все эти кризисные приключения. И про комиссию эту бездарную, и про это г…но Покойницкого… Со всеми рассчитаюсь! Щедро, полновесно! И еще много книг напишу… Ага, и всех подлюк и придурков якобы мужского пола буду называть Геннадиями! – Липа, пользуясь тем, что ее никто не слышит, рассмеялась сдавленным злорадным смехом. – Говорил ведь Жирвольфович, что все его знакомые Гены – сплошь идиоты?… Да, хватит мне только статейки кропать и рекламные текстики пописывать. Я – большая девочка! Надо мне на более масштабные проекты переключаться… Жаль, не знаю, что по этому поводу думает календарик, но что произошло, то произошло. В крайнем случае, не получится из меня хороший писатель – стану плохой телеведущей. Там таланта не надо – главное, нахальства побольше. А оно у нас есть!»

За составлением грандиозных планов Липа не заметила, что кто-то настойчиво звонит в дверь.

– Ой, Ромочка! – взвизгнула Липа, подскакивая на месте. – Я здесь, любимый! Не уходи, я сейчас! Я лечу!

Швырнув по дороге письмо-пустышку в мусорный ящик, Липа побежала открывать.

«В конце концов, – подумала она, поворачивая замок, – если б этого кризиса не было, пришлось бы мне изобрести его самой».