Именем любви - Сандра Мэй

– Ма…

– Уйди с глаз моих. Ты отвечаешь за безопасность – вот и отвечай. Пригляди за девочкой. Она может наделать глупостей – а может поступить разумно и мудро. И не торопись осуждать своего старинного дружка, пока не убедишься точно, что он подлец и вертопрах. Все, иди.

Винсент осторожно прикрыл за собой дверь.

Три дня Шерри сидела в своем кабинете и работала. Спала тоже здесь, на диванчике. Подниматься в номер, где они с Джо провели несколько ночей вместе, было невыносимо.

Она запретила себе думать об отъезде Джо – иначе сошла бы с ума. Она просто работала. Сводила отчеты, расписывала суммы, составляла планы…

В четверг она вызвала к себе Бетти Беркли и три часа вводила ее в курс дела. Когда Бет пыталась ее о чем-то спросить, переводила разговор на другое.

Вечером она поднялась к себе в номер, приняла душ, высушила волосы и достала с высокого шкафа большой старинный чемодан…

Утром в пятницу из дверей отеля «Изящный салон»…

…вышла очень хорошенькая и очень печальная молодая женщина с буйной черной гривой волос. Женщина крепко сжимала ручку старинного деревянного чемодана, способного украсить собой экспозицию любого краеведческого музея.

Шерилин Гейнс пребывала в печали. Час назад, после холодного прощания с Китти Шарк, она поднялась к себе в комнату, взяла свой старый чемодан и, провожаемая недоуменными взглядами охранников, портье и горничных, покинула отель, бывший для нее родным домом последние десять лет.

И вот теперь Шерилин Гейнс, двадцати восьми лет, белая, незамужняя, находилась посреди главной площади городка Сарасота, штат Техас.

Она шла – медленно переставляя ноги и разглядывая старинные здания.

Денег достаточно, только некуда пойти, вот что плохо. В остальном же – не дождутся! Ни Китти Шарк, ни мерзавец Джо Ладлоу.

Она уедет подальше, отличненько снимет квартиру, подыщет работу, а со временем – о, со временем найдется немало прекрасных мужчин, ничем не напоминающих проклятого Джо Ладлоу. Прекрасные мужчины будут штабелями укладываться к ее ногам и буквально в ближайшем будущем завалят ее подарками, в том числе и шубами, и платьями, и жемчужными ожерельями…

Шерилин Гейнс когда-то была очень большой фантазеркой. И практически ничего не знала тогда про жизнь в больших – и малых – городах. Жаль, что теперь она сильно поумнела…

Большой автомобиль догнал ее и поехал чуть сзади. Шерри мрачно подумала, что надо бы отшить нахала поскорее…

Автомобиль остановился, и через мгновение гигант в строгом костюме заслонил Шерри дорогу.

– Винс… Напугал. Ты как здесь?

– Катаюсь. Куда путь держишь?

– На автовокзал. Только давай ты ничего говорить не будешь?

– А я и не собираюсь. Давай чемодан. Подвезу.

Через двадцать минут, когда за окном пошли палисадники и симпатичные коттеджи пригорода, Шерри возмущенно фыркнула:

– Винс, я все равно уеду, это глупо…

– Уедешь. Обязательно уедешь. Но для начала поживешь у нас. Хелен приготовила тебе комнату на втором этаже, я наконец-то вычистил бассейн. Поживешь несколько дней, разошлешь резюме, найдешь квартиру – и уедешь.

– Винс…

– Вишенка, не стоит воевать со всем миром. Когда с тобой что-то случается, не спрашивай «За что мне это?». Спроси «Для чего?». Возможно, небеса подают тебе сигнал, а возможно, это просто передышка в пути. И уж в любом случае – не отказывайся от помощи друзей.

– Винс… спасибо.

– Не за что, Шерри. И не реви.

– Это так… солнечный зайчик…

Лондон, Центр

Тот же день

Джо Ладлоу топнул ногой и заскрипел зубами, искренне сожалея о том, что «Изя-солнышко», сэр Айзек Бломберг, уже достиг того возраста, когда на него ни при каких обстоятельствах нельзя поднимать руку. А также скоросшиватель, дырокол, пресс-папье и вообще – ничего.

Бесшумно, словно индеец, удрав из отеля в понедельник утром, Джо направился в ювелирную лавку на окраине Сарасоты. Присмотрел роскошное кольцо изумительной работы, старинное, темное, с крупным, загадочно мерцающим изумрудом…

Для оплаты требовались наличные, и Джо в нетерпении метался у банка, но открытие этого заведения ничем ему не помогло. Счет – скажем прямо, весьма немаленький – на карточке оказался заблокированным.

Джо, ругаясь самыми непотребными словами, стал звонить в Лондон, в свой головной офис. К его немалому удивлению, ответил сам сэр Айзек. Он был благостен и невозмутим.

– Что вы так кричите, я вас умоляю? Ну да, знаю, все знаю…

– Ничего вы не знаете, я сам только что узнал… у меня…

– У вас заблокирован счет, верно? Так это я его и заблокировал.

– Что?!

– Джозеф, голубчик, а что делать, если это единственная возможность вернуть вас в Лондон? Я позвонил Китти, она сказала, что вы влюблены и беспечны, как молодой барашек. У меня тут лежит такое дело, которое не может ждать, когда вы там перестанете изображать барашка. Это дело на миллион, а возможно, и на два, и для этого дела мне нужны вы…

– Сэр!

– Тихо! Не говорите того, о чем потом пожалеете. Я вас не в кабалу загоняю, просто вы мне нужны срочно. Разделаетесь с делами – вернетесь.

– Поклянитесь!

– Чтоб я сдох!

– Хорошо. Но я буду очень, очень стремителен…

Вот так и случилось, что в понедельник утром Джо Ладлоу был вынужден срочно покинуть Штаты и вылететь в Лондон, не предупредив об этом никого из заинтересованных лиц…

Он совершил почти невозможное – и уже в четверг вечером явился к сэру Айзеку с докладом, но старый лис плохо себя чувствовал и попросил перенести визит на завтра. Итог – утро пятницы, Шерри уже прокляла его всеми возможными проклятиями, Винс заряжает последний из ста восемнадцати кольтов, чтобы застрелить вероломного друга, а Джо Ладлоу сидит в кабинете сэра Айзека и ждет, когда этот старый гриб дочитает последний документ.

– Что ж, мой молодой друг…

– Сэр, я уже пойду, а? У меня самолет…

– Сперва закончим с делами. Я вас ожидаю в понедельник…

– Сэр, имейте совесть, я женюсь!

– Поздравляю, хотя с чем тут поздравлять… И тем не менее, в понедельник…

Порыв ветра, стук двери. «Изя-солнышко» недоуменно поднял глаза. Кабинет был пуст. Джо Ладлоу сбежал.

Он купил кольцо прямо по дороге из аэропорта, помыл свой золотистый «ягуар» и подкатил к высокому крыльцу отеля «Изящный салон Китти Шарк», Сарасота, штат Техас, когда пятница уже подходила к концу.

Джо выскочил из машины и птицей взлетел по высоким ступеням. Сердце у него билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.