Академический обмен - Юлия Жукова

пошло веселее: Лирой позволил мне дважды довести его до кульминации, прежде чем потребность сделать всё как положено победила разум, и он снова принялся изо всех сил меня ублажать. Но, по крайней мере, теперь он не уворачивался от моей ответной ласки. В итоге к тому времени, когда солнце начало поджаривать постель, мы были вполне довольны друг другом.

– Скажи, а ты не думала… – неторопливо заговорил Лирой, щурясь против слепящих лучей, – о том, чтобы установить душевую кабину?

– Нет, – пожала плечами я. – Я понятия не имею, как это делать, а тут во всём уезде специалистов нет.

– А я мог бы, – ненавязчиво сообщил он.

Я снова глянула в окно. В подвал вот вообще не хотелось.

– Тогда надо в город ехать за материалами и чем там ещё… Я бы заодно телефонировала по делам…

– Я бы тоже не отказался.

Я сообразила, что Маккорн сидит у меня уже полмесяца и за это время ни разу не выбирался никуда, где была бы почта, телеграф или телефон.

– Тебе наверняка куче народу написать надо, – спохватилась я. – Тебя небось уже с собаками ищут! Что ж ты молчишь?

– Ну ищут, – отмахнулся Маккорн. – Подумаешь. Я не хотел тебя лишний раз беспокоить.

Я взвыла, схватилась за голову, а потом поспешила выбраться из постели. План на день я, кажется, вчера не составляла, но он в любом случае уже полетел бы к хтонической матери. Мыться, одеваться, ехать в город, надо написать список покупок, ещё Кларенса спросить и Банни и подумать, что надеть, и, может, Маккорна затащить там в кафетерий хотя бы, чтобы не одичал, и ещё…

– Да ты не волнуйся так, – промурлыкал он, когда я с третьего раза еле попала рукой в рукав халата. Маг жизни всё так же лежал на постели обнажённый и расслабленный. – Я никуда не спешу.

Я сузила глаза, прекрасно понимая, что он делает, но, в конце концов поездка в город ему была нужнее, чем мне. Поэтому я подошла к окну, задёрнула тяжёлую штору и вернулась на матрас. Попозже съездим!

Глава 12

Я распахнула двери гардеробной и приуныла. Чёрное, чёрное, чёрное, чёрное, выцветшее чёрное, блестящее чёрное, чёрное с белыми манжетами, о! Серое! А за окном рябила листва под тёплым дыханием ветерка. Единственное серое платье оказалось шерстяным. Нет, магу моего уровня ничего не стоит поддерживать комфортную температуру непосредственно вокруг тела, но прямо сейчас я бы предпочла не замораживаться в шерсти, а надеть что-то полегче. Вздохнув, я выудила с вешалки относительно тонкое чёрное шёлковое платье с небольшим треугольным вырезом. Ну хоть не под подбородок.

Конечно, мой выбор от Кларенса не укрылся – стоило мне появиться в столовой, как меня встретила его заломленная бровь.

– Стоит ли мне понимать это так…

– Я поговорила с Маккорном, – перебила я. – Понимай как хочешь, но работать с ним я продолжу.

Кларенс одарил меня долгим изучающим взглядом, под которым я едва не смутилась. Пришлось напомнить себе, что я не такой человек, чтобы смущаться под взглядами.

– У тебя есть какие-то возражения по существу? – несколько громче, чем стоило, спросила я и сама же скривилась. Надо лучше держать себя в руках. Вон Маккорн – природник и тот, как маску натянет, ни намёка не просачивается.

– Ты уверена, – медленно проговорил Кларенс, – что достаточно хорошо его знаешь? Мне кажется, вчера у нас обоих была возможность убедиться, что это человек с двойным дном.

– А что я теряю? – пожала плечами я, усаживаясь за стол. Хотя меня немного удивили сомнения Кларенса. Я думала, он будет против, потому что Маккорн – природник, и вроде как не пристало мне с юродивыми водиться. Но Кларенс был прав. Я и до того уже давно не считала Маккорна юродивым, а вчера… У меня аж дыхание перехватывало, стоило подумать, что он вчера отмочил.

– Не знаю, – задумчиво сказал Кларенс. – Это-то меня и беспокоит.

В глубине души я понимала, о чём он. Если Маккорн мог так легко менять маски и заметать следы, как я могла быть уверена, что он не соблазнил меня для какой-то более хитрой цели? Хотя, будь он таким уж змеем-искусителем, вряд ли бы у него возникли трудности с тем, в каком виде принимать ласку. А с другой стороны, может, как раз и возникли бы. Если он хотел соблазнить меня и при этом не соблазниться самому.

Я поспешно отогнала эти мысли. Ну уж нет. У меня в кои-то веки образовалась личная жизнь. Я не буду её портить глупыми подозрениями! Я же ничего подсудного не делаю, так? Ну и какая разница, что там у Маккорна за цели, если не компромат на меня собрать. А если достигнет и отвалится, ну, значит, так тому и быть, переживу. Пока что буду исходить из того, что всё по-настоящему.

– Скажи мне лучше, – перебила я собственные мысли, чересчур энергично накладывая себе омлета, – где у нас транспорт в итоге остался? А то мы хотели сегодня в город ехать.

Кларенс снова вздёрнул бровь на слове «мы», и я снова скривилась. Обычно оно подразумевало меня и его.

– Он хочет тут душевую кабину построить, – неловко пояснила я.

– Ваш проект затянется? – уточнил Кларенс.

Я неопределённо пожала плечом и набила в рот омлета, чтобы не отвечать. Ещё вчера я не могла вообразить, как потерплю Маккорна в своём доме лишний день, а сегодня полтора месяца кажутся до смешного недостаточным сроком. Наверняка он сам понятия не имел, сколько времени ему понадобится, чтобы переписать некромантию в терминах магии жизни, а два месяца взял с потолка. Может, мы потом ещё контрактик заключим… Деньги деньгами, но мне бы не хотелось его отпускать. Мало ли, понадобится ему ещё в некромантии поковыряться, пойдёт опять по постелям кочевать…

Омлет внезапно загорчил так, что я с трудом его проглотила. Маккорн ведь даже не скрывался, он так и сказал, что спал с моими коллегами ради того, чтобы найти партнёра для опытов. А я чем отличаюсь? Нет, я не буду об этом думать.

– Я съездил сегодня утром, – заговорил наконец Кларенс, – вернул экипаж мракоборцев, на котором мы вчера приехали, забрал на станции лошадь магистра, доехал на ней до поместья Фэнни, впряг её в бричку и пригнал домой. А призраков только ты можешь позвать.

– Погоди. – Я нахмурилась. – А откуда лошадь Маккорна взялась в мракконтроле? Он же с нами ехал.

– Пожар у Фэнни начался у конюшен, – пояснил Кларенс. – Его конюх выгнал лошадей, но, видимо, был нетрезв, потому что