Развод, Новый год и прочие неприятности - Ксюша Иванова

Задираю футболку, оголяя грудь.

Смотрю. Хочется яркого света и чтобы всё в деталях... Но ведь она начнет смущаться...

Пытается прикрыться предплечьем.

- Нет-нет, ты что! Мне красиво! Очень...

С трудом передвинув свою адскую ногу, втягиваю сосок в рот.

Боль немного отрезвляет. Но не настолько, чтобы не чувствовать с удивлением, как ее рука скользит по моей груди, и ниже-ниже-ниже... И как робко останавливается возле резинки трусов.

У меня было столько времени подумать! Но мысль о презервативе приходит в голову только сейчас... Разочарование накрывает буквально волной. Ну, да, конечно! Не хватало только еще и здесь накосячить! Ведь сто процентов не смогу выйти вовремя... С моей-то ногой.

Ну, что же, значит, всё будет только для нее...

Эх, Шахов, держись! Когда-нибудь ты возмешь своё! Если, конечно, сегодня ей понравится с тобой...

Сползаю ниже, стаскивая с нее свои боксеры. Укладываюсь на живот между ее ног. Целую гладенький лобок, впиваюсь в губки.

Пытается увернуться.

- Н-нет, Герман... не надо...

- Не любишь так?

Ведь вижу, что нравится! Вижу, как возбужденно дышит, как подрагивают бедра, уже успел почувствовать, какая она влажная...

- Нет. Просто... Это как-то слишком...

Слишком было бы, если бы я мог сейчас покрутить тебя в разных позах и оттрахать так, чтобы мозг отключился!

Хотя, может, тут как раз так и надо? Чтобы она прекратила думать? Жаль, что я сегодня не боец...

Пытается сомкнуть колени и выбраться.

Ага, сейчас!

- Стоя-ять.

Вжимаю рукой за бедра в постель. Дотягиваюсь до маленькой подушки. И легко приподняв Дану, под возмущенные писки, подсовываю под ягодицы.

- Герман...

- Лучше тебе... помолчать сейчас! Иначе я найду для твоего рта другое применение.

Задонувшись, замолкает.

Устраиваю ее удобнее. Развожу пальцами губки, языком исследую шелковую мокренькую плоть. От ее возбуждающего тепленького вкуса поджимаются яйца. И так хочется войти внутрь... не языком, а членом, что просто жесть!

Но и языком мне нравится!

Нравится ее вкус. Нравится ее реакция. Особенно, когда кружу и ударяю кончиком по самым чувствительным местам.

Вхожу в нее двумя пальцами, упираясь костяшками вверх. И под сдавленные стоны трахаю ими, ускоряя языком, прикусывая и оттягивая слегка нежную плоть...

И кто бы только знал, насколько сильно мне хочется подтянуться на руках, наплевав на свою ногу, и ворваться в сочную горячую мякоть и трахать так, как хочет тело! Особенно, когда ее бедра начинают мелко дрожать, а руки комкать простыню под нами...

Но я просто ускоряюсь, заставляя ее кончить...

38 глава. Никакой недосказанности

Укладываю её к себе на грудь.

Только не шути, пожалуйста, про то, что я обещал сделать так, чтобы ты сама умоляла о сексе и не справился. Это, честное слово, далеко не мой максимум!

Но просто же в первый раз с любимой женщиной... Пожалуй, в первый раз в жизни именно с любимой... Не заставишь её сбегать в спальню за презервативами и не скажешь: "Садись-ка, дорогая, сверху, а то у меня же перелом и гипс".

В первый раз с любимой женщиной хочется быть главным и чтобы всё в процессе, и, самое важное, её удовольствие, зависело именно от тебя.

Но она молчит. Не шутит.

Рассеяно поглаживает кончиками пальцев мой пресс.

С одной стороны, мне приятно, что ей нравится меня касаться.

С другой...

Мой организм всё так же заряжен и хочет секса. А эти пальчики в опасной близости от паха не дают успокоиться.

Не имея сил думать ни о чем другом, я с замиранием сердца отслеживаю каждый сантиметр, на который спускается по моему телу её рука.

А она спускается. Я чувствую.

-О чем ты думаешь? - хриплю я, чтобы отвлечься и хоть немного успокоиться.

-Э-э-эм, я думаю: "О чем Герман думает?" - хитренько так, при этом практически касаясь пальцем резинки на моих трусах.

В голове настойчиво пульсирует мысль просто стянуть трусы и вложить ей в руку член. Нет, ну, всё равно ведь трогает. Какая ей разница, где!

-Хм... Герман думает, что... - теряю мысль, потому что этот шаловливый пальчик вдруг через ткань проводит линию от головки вниз по возбужденному члену. Кажется, навстречу прикосновению дёргается не только сам ствол, но и бёдра, и всё моё измученное желанием тело.

Горячие губы касаются моего подбородка.

-Так что там думает Герман? - со смешком.

Ох, Даночка, играешь со мной, да? Значит, ничего не обломало тебя. Значит, всё понравилось.

Значит, понравится и это!

Одним движением сдергиваю трусы на себе ниже, освобождая изнывающий член. И без зазрения совести кладу её руку на него.

-Герман сейчас может думать только об этом. Поласкай меня...

Приподнимается на согнутой в локте руке. Смотрит вниз. На то, как сама же изучающе проводит вниз-вверх, крепко обхватив мою плоть.

-Включи свет, - предлагаю ей хриплым неузнаваемым голосом.

Тогда тебе будет видно то, что ты делаешь. А мне - твоё лицо при этом. Потому что женское лицо в такие вот моменты - самое прекрасное, что может быть в сексе! Ну, ладно, почти самое прекрасное, после самого секса.

-О, нет! Не надо свет! - сжимает на эмоциях сильнее.

-Чшшш! - втягиваю сквозь зубы воздух - так недолго и кончить, а я ещё хочу продлить удовольствие!

-Ой, прости! Я сделала больно?

Я бы с удовольствием сказал "да" и предложил загладить вину одним проверенным способом, но...

А впрочем, почему это сразу "но"? А вдруг ей понравится?

-Да-а-а, было очень... больно! Ты чуть не лишила меня мужского достоинства. А значит, и жизни. Потому что без него, - накрываю член поверх её руки своей. - Не буду я нужен ни тебе, ни кому-то другому.

-Дурак, - фыркает она.

-Но ты можешь загладить свою вину, - продолжаю я.

Затаив дыхание, она молчит некоторое время, но потом все-таки шёпотом задаёт риторический вопрос:

-Как?

Да ты сама этого хочешь! И это просто вау!

Вжимаюсь в её ушко губами и шепчу пошлости:

-Хочу, чтобы ты взяла его в рот. Чтобы язычком поласкала головку. А потом чтобы села на меня сверху. Потому что твоё удовольствие - это, конечно, хорошо, но... Этого мало! Надо чтобы ты моей стала окончательно! А пока я тебя не трахну, будет оставаться какая-то недосказанность.

Медленно убирает