Развод, Новый год и прочие неприятности - Ксюша Иванова

-Да. Лежат на полке в шкафу, как родные...

Относит чемодан в прихожую. Возвращается.

Садится на диван.

-Иди сюда. Садись, - показывает на место рядом с собой.

Отрицательно качаю головой.

Казалось бы, ну, что такого страшного произошло? На первый взгляд, ничего. Мы - люди взрослые, у каждого свой опыт за плечами. У него... вот такой... У меня - Игнат.

Но... Настроение испорчено. Романтический настрой убит. И кроме усталости я сейчас ничего не чувствую. Совсем ничего.

Ощущаю идущую от Германа прямо-таки явственно существующую волну разочарования. Видимо, не только спать рядом со мной собирался этот извращенец... И гипс ему не помеха!

-Хорошо. Я понял. Ложись в спальне. Ты там уже расстелила. А я здесь. Уж точно получше, чем в больнице будет. Вот одеяльце с подушкой возьму и лягу...

-Да нет, ты с гипсом. Тебе удобнее в спальне будет. А я здесь!

-Да нет! Я там спать один не буду!

-Да почему?!

-Темноты боюсь.

-Шахов, ты невыносим!

-Так и не выноси меня! Давай, вернёмся к нашему изначальному плану, а? Всем будет легче. Я снова поклянусь, что даже пальцем к тебе не прикоснусь. А ты наденешь пижаму... Кстати, ты пижаму взяла?

Развожу руками. Я про пижаму вообще и думать забыла на фоне вновь открывшихся обстоятельств.

-Тогда я тебе кое-что другое дам.

Идёт в спальню. Через минуту возвращается со своей футболкой и трусами.

Протягивает мне.

Спорить нет ни сил, ни желания.

Беру. Иду в ванную. Моюсь. Одеваюсь. Выгляжу во всем этом я, конечно, смешно, но что поделать... Возвращаюсь в его спальню.

Свет отключён.

Останавливаюсь в нерешительности, не понимая в темноте, с какой стороны кровати свободно.

-Если что, я справа. На самом краю, - сообщает он мне.

Подхожу и ложусь под одеяло слева.

Я знаю, что кровать большая, места, чтобы на ней не встретиться, достаточно.

Выдыхаю.

Оказывается, я жутко устала. А почувствовала это только сейчас, когда приняла горизонтальное положение. Только вот получится ли спокойно поспать здесь, пока неясно.

-Спокойной ночи, - шепчет Герман.

Голос раздаётся совсем-совсем рядом, почти на ухо. От неожиданности шарахаюсь к своему краю и чуть не падаю.

Но он успевает поймать и с болезнеными стонами, видимо, я потревожила ногу, уложить обратно на мою подушку.

-Теперь я понимаю смысл фразы: "Весь мир против вас". Не бойся, я клянусь, я ничего не стану с тобой делать. Вот прям совсем ничего. Ну, если только ты сама будешь просить... Но учти, что только если очень-очень просить будешь...

-Герман...

-Да.

Глаза привыкают к темноте, и я различаю, что мы теперь лежим в одинаковых позах - на спине, сложив руки на груди, каждый на своей подушке.

-Ты умеешь хоть иногда быть серьёзным?

-Нет. А надо?

Улыбаюсь. Надо? И тогда он станет таким же, как все?

Долго молчу, полностью расслабляясь.

-Да нет, не надо, я так, из любопытства, спросила, - вздыхаю.

Молчим.

-Дан...

-А?

-Может, ты попросишь себя обнять? Ну, чтобы тебе было приятно и не страшно?

-Нет, - закрываю глаза, чувствуя, как потихоньку сползаю в сон.

-Поцелуй на ночь?

-Нет.

-Дан, эти костюмы и чемодан с девайсами не мои. Не скажу, что я это всё не видел и не пользовался кое-чем из этого проклятого чемодана, но совершенно точно не позволил бы этому остаться у меня, если бы знал, что ты приедешь сюда...

Сквозь сон, мысленно говорю себе, что Шахов все-таки иногда, очень редко, умеет быть серьёзным...

36 глава. Провокация удалась

Мне снится что-то волнующе пошлое - как будто меня целуют, ласкают, как будто я возбуждена и вот сейчас у меня будет секс. Даже во сне пульс зашкаливает. Даже во сне я понимаю, с кем... Но даже во сне я точно знаю, что это сон. И поэтому мне всё нравится. И я не спешу его прервать.

Мне снятся розовые наручники и мои руки, закованные в них. И я сгораю от стыда, но позволяю заковать себя и вытянуть руки над головой.

Мне снятся обрывочно, нечётко, все те штуки из розового чемодана... И как будто одна из этих штук помещается во мне. Это очень горячо.

И мужской голос. И тяжесть горячего тела. И его лихорадочное сорванное дыхание... Или мое?

Задыхаясь, распахиваю глаза.

А ничего не происходит. И этот развратный сон оказывается просто игрой моей фантазии - видимо, чемоданчик все-таки произвел на меня неизгладимое впечатление.

Хотя нет... Кое-что все-таки происходит. Моя рука закинута Герману на талию. А нос уткнулся в волосы на его затылке. И я во сне сама прижимаюсь к нему! И не просто прижимаюсь! Я его тискаю, как плюшевого мишку!

То есть он, как и обещал, меня не трогает.

Зато трогаю я.

Ну, с одной стороны, обещаний-то я и не давала....

А с другой, получается, я его провоцирую, а он мужественно не поддаётся.

Герой.

Да он просто крепко спит! А я просто, видимо, крутилась во сне и в какой-то момент приняла такую компрометирующую позу. И это срочно нужно исправить...

Осторожно освобождаю его. Убираю руку. Снимаю с его бедра ногу. Надеюсь, я хотя бы по гипсу его не ударила во сне?

Медленно переворачиваюсь на другой бок, отодвигаюсь как можно дальше от него.

Лежу.

Мне даже прислушиваться к себе не нужно, я и так навскидку знаю, что именно я чувствую!

В этом, конечно, нелегко признаться, но...

Разочарование.

Разбуженное странными, возмутительными даже снами, тело тянет в некоторых местах. В мыслях сумбур. Я умом понимаю, что Герман - молодец, и просто выполнил своё обещание, а вот каким-то другим местом... Каким? Лучше даже не думать... Мне, видимо, хотелось, чтобы не выполнил...

Спи, Дана! Спи уже, пожалуйста! Что за мысли такие противоречивые? Ты ж не хотела! Ты ж это ясно дала понять.

Я не хотела, да.

Но я хотела, чтобы он хотел!

И если бы он сгорал от желания и каким-то образом давал мне это понять, то мне было бы приятнее...

Переворачиваюсь на бок и отодвигаюсь, как можно дальше от него.

Закрываю глаза.

Только бы заснуть побыстрее! Но сна ни в одном глазу.

Ловлю себя на том, что прислушиваюсь к тому, как рядом дышит Герман. И я вся там, в его дыхании, в его запахе, в тепле его кожи...

Ну, обними меня хотя бы...

-А-а-а-а! - раздаётся сдавленное рядом. И в следующую