Эльф: брат или возлюбленный? - Анна Кривенко

Я упрямо закрывал глаза и пытался уснуть, но не мог. Магия начинала выкручивать мое тело и толкала вперед: туда, к нему.

Вся моя внутренность кричала, что это опасно. Это будет катастрофой! Но… клятва есть клятва!

Я вскочил с кровати, но побежал не к Алексу. Я стремглав бросился в сад, подальше, поглубже… В сумерках сбросил с себя рубашку, чтобы ночная прохлада охлаждала мое разгоряченное тело, и начал тренироваться с мечом.

Каждое движение приносило мне боль. Клятва требовала ее исполнения, но я упорствовал. Я не мог подвергнуть Алекса опасности быть опозоренным… своими извращенными желаниями. Нет! Я лучше измучаю себя!

Из носа и ушей начала сочиться кровь, но я только крепче сжал зубы. Нет! Не пойду к нему! Ни за что! И просить его отменить клятву тоже не буду: его это ранит, как это произошло в прошлый раз.

Я еще усерднее замахал мечом, но кровотечение из носа усилилось, оставляя на груди красные кровавые потеки.

Только безумец начнет бороться с клятвой, и я это понимал, но предать Алекса не мог. Я сцепил зубы и начал тренироваться еще усерднее, словно выворачиваясь наизнанку, но чувствовал, что начинаю проигрывать. Не знаю, чем это может для меня обернуться, но к Алексу я не приближусь! Ни за что! Лучше умру!..

* * *

Я сидела на кровати, поджав ноги, и сгорала от мрачного предчувствия. Олив больше не появлялся. Давно наступила ночь, но он не пришел, хотя клятвенно обещал с этого дня ночевать у меня. Казалось бы, мне надо радоваться, что его нет, ведь риск разоблачения так велик, но… сердце мое изнывало от тоски и боли и словно несло меня на его поиски.

Что происходит? Неужели с ним что-то случилось?

Вдруг в воздухе около меня заискрились знакомые письмена. Они были витиеватые, как виноградные лозы, и отливали сияющей позолотой.

Что это? Моя клятва? Да, именно такие символы появились однажды, когда я пообещала Оливу любить его! Но… почему они проявились сейчас? Что же это значит?

Как всегда неожиданно, мне на помощь пришел «браслет»: татуировка засветилась, а в разуме пронеслись отчетливые слова: «Ты обещала любить Олива. Эта любовь зовет тебя помочь ему, спасти его, потому что он в опасности. Ты найдешь его в саду, в самом дальнем, заброшенном его углу…»

Мой незримый помощник в очередной раз проявился вовремя, а я тут же подскочила на ноги. Олив в опасности! Я так и знала!

Сердце колотилось, как сумасшедшее, когда я выбегала из комнаты, и я ужасно хотела ускориться еще больше, но не могла. Вдруг на меня обрушилось странное головокружительное состояние, словно через меня протянули весь мир, но я резко оказалась посреди ночного сада, освещенного светом огромной луны. Я вспомнила: подобное уже случалось со мною однажды, когда я спасала Алису Люмбергнот. Телепортация? Да! Очень вовремя!!!

Но где же Олив?

Вдруг я услышала тихий стон. Начала лихорадочно оборачиваться и увидела его, бессильно сидящего у каменного парапета. Он был обнажен до пояса, рядом лежал меч. Но все его лицо и грудь были залиты кровью, и у меня обомлело сердце.

— Олив, — прошептала я в ужасе, — Олив, что случилось???

Я бросилась к нему, дрожа, как в лихорадке, а из глаз тут же потекли слезы отчаяния. Мне показалось, что он умирает!

— Олив! — прошептала я, присаживаясь рядом и дрожащими руками притрагиваясь к него окровавленной щеке. — Олив! Что с тобой???

Он с трудом открыл глаза. Увидев меня, вздрогнул, попытался выровняться, но не смог, словно силы оставили его.

— Алекс… — прошептал он устало. — Прошу тебя, уходи! Тебе нельзя находиться рядом…

— Но почему? — воскликнула я в отчаянии. — Почему ты гонишь меня??? Я должен тебе помочь!!!

Я не хотела его слушаться. Схватила его рубашку, лежащую рядом, и принялась стирать кровь с его лица и груди. Он не противился мне, потому что был обессилен, а я не могла удержать своих слез. Совсем недавно он отдал мне почти все свои силы, а теперь с ним случилось это. Это все из-за меня??? Олив умирает по моей вине???

«Положи руку ему на грудь и просто представь, что отдаешь ему энергию…» — прошелестел в голове уже знакомый голос «браслета», и я тут же подчинилась. Приложила ладонь к его сердцу, закрыла глаза и мгновенно ощутила возникший под рукою поток. Олив застонал, но я почувствовала, как сила начала мощно вливаться в него, наполняя его тело свежестью и светом.

Я изумленно распахнула глаза. Рука моя светилась, но сама я не чувствовала опустошения. Наоборот, появилась радость, успокоение, даже бодрость. Теперь Оливу станет лучше! У него все будет хорошо!

Через несколько мгновений свечение погасло, и я убрала ладонь.

Олив присел, но как будто боялся поднять на меня глаза.

Я растерянно смотрела на него и боялась пошевелиться. Он сердится?

— Олив, — пробормотала я дрожащим голосом, — я… неприятен тебе?..

Он резко вскинул голову и посмотрел на меня таким удивленно-болезненным взглядом, что я смутилась еще больше.

— Нет, Алекс… — живо запротестовал он. — Дело не в тебе. Дело во мне. Я… опасен для тебя! Я хочу, но не могу находиться рядом!

Я не понимала, о чем он вообще говорит, но меня вдруг наполнила такая боль, словно он ускользал из моей жизни, угрожая покинуть меня навсегда.

Я бросилась ему в объятия и со слезами прошептала.

— Не гони меня! Прошу тебя! Я не смогу жить без тебя! — я судорожно сглотнула. — Я люблю тебя, Олив! Я так сильно тебя люблю!!!

Я знала, что мне нельзя говорить так открыто. В моих словах отчетливо скользила вовсе не братская любовь, но в этот момент я не могла иначе. Это был риск, это было опасно, но сил остановиться не было. Я приподнялась и посмотрела в его бледное лицо, сияющее в полумраке ночи, и увидела в нем такие же чувства. Олив пытался сдержать их, боролся с собой, а я… поддалась моменту. Потянула руки к его шее, обвила ее и прильнула к его губам.

Олив был неподвижен всего несколько мгновений, а потом… просто взорвался! Он со стоном обнял меня и принялся целовать так неистово, что от нас в прямом смысле полетели искры. Его губы ласкали мой рот с такой жаждой, что у меня совершенно не стало сил. Он прижимал меня так крепко, что я едва могла дышать. Я зарывалась пальцами в его волосы, поглаживала шею и тоже ласкала его губы.

— Олив! Прошу тебя, не убегай от меня! — прошептала я, когда он на мгновение оторвался от меня. — Я люблю тебя! Мое сердце принадлежит только тебе!

Нас окутали магические феромоны — обоюдные, мощные — и окружающий мир просто перестал существовать. Олив целовал мое лицо, шею, скользил руками по талии, ловил мое дыхание и снова обрушивался на губы…

— Я тоже безумствую, Алекс, — шептал он. — Я так жажду тебя! У меня уже нет сил бороться с этим… Я люблю тебя…

И снова горячие поцелуи, прерывистое дыхание, нежные слова…

А еще чувство счастья. Чувство, что все стало на свои места. Чувство, что только так и должно быть…

Наконец, Олив остановился. Он тяжело дышал и попытался присесть ровно. Я поняла, что сейчас наступил момент, от которого зависит наше будущее. Что решит Олив? О чем он подумает теперь?

Мне стало страшно. Решится ли он любить собственного брата? Если же нет, оставит ли он меня в живых, если я признаюсь, что я — не Алекс, а женщина-иномирянка???

— Алекс, — наконец, проговорил Олив слабым, растерянным голосом. — Я… полностью опустошен. Мы не можем… любить друг друга ТАК… — он замолчал, а потом тихо продолжил. — Но я не могу не любить тебя! Я должен умереть, чтобы перестать любить тебя!..

На щеке его заблестела серебряная слеза, и я поняла, как велико его отчаяние. Что же мне делать??? Сказать ему правду? Сказать, что я женщина, и что наши чувства не противоестественны? Но… поверит ли он тому, что я не виновна в исчезновении его брата? Сможет ли он любить меня, узнав, что я вовсе не Алекс и не имею к нему никакого отношения???

— Олив, — пробормотала я, протягивая к нему руку и касаясь его ладони. — Я…

А он вдруг импульсивно схватил ее и прижал к своим губам, как я когда-то…

У меня слова застряли в горле, на глаза тоже навернулись слезы. Мне страшно! Страшно, что он отвергнет меня! Страшно, что он возненавидит меня за все!

Увидев мои слезы, Олив тут