Рыжий доктор - Екатерина Николаевна Вильмонт

Простившись с Региной, Игорь Анатольевич подумал: наверняка в квартире ждет Ива. Она же видела, как я уходил. А я не хочу ее сейчас видеть, выяснять отношения… какая тоска… И почему я вечно влипаю в какие-то дурацкие отношения? И плевать мне на эту историю с ее квартирой. Надеюсь, у нее там не склад наркоты или чего-то в этом роде… Но ехать домой не хотелось. Это надо же, приревновать меня к коту! Дура! Истеричка! И все же надо бы в этом разобраться. Мало ли во что она могла вляпаться, а теперь боится проболтаться. Может, надо спасать ее? Черт знает что!

И он поехал домой.

– …Игоречек, прости! – кинулась к нему Ива.

– Ты вела себя черт знает как! Недопустимо. В кои-то веки к нам пришел человек…

– Мне она не понравилась! – надула губки девушка.

– Мало ли кто кому не нравится!

– Мне было скучно!

– Ах, бедняжка! А ты знаешь, дальше будет еще скучнее. Учти на будущее.

– Ты о чем, Игоречек?

– Ты не того мужика себе выбрала. Я скучный, работаю с утра до ночи, старый для тебя, работа моя тебе глубоко неинтересна…

– Какой ты глупый! Я же люблю тебя!

– И ты полагаешь, что этой болтовней оправдаешь свое хамское поведение? – вдруг разозлился он. – Знаешь что, раз уж у нас пошел такой разговор… Давай сейчас покончим с этой историей…

– С какой историей? – испуганно пробормотала Ива.

– А вот с нашей… совместной жизнью. Я устал. С меня хватит!

– У тебя кто-то есть?

– Не кто-то, а что-то! У меня есть моя жизнь! Моя, понимаешь? И в этой квартире не может быть «половина графа» и «половина графини»! Вероятно, в помещичьем доме я мог бы с тобой ужиться, а тут, извини, никак не выходит!

– Игорь, ты что, выгоняешь меня? – упавшим голосом пролепетала Ива. – На ночь глядя? Да? – она зарыдала. – Можно я хоть до утра останусь?

– Так тебе же вроде есть куда податься?

– Игорь, подумай, как я там буду совсем одна, когда любимый человек выгнал меня вон? Можно я тут на кухне на диванчике переночую? Ну пожалуйста, Игорь!

Он прекрасно понял, что это очередная ее манипуляция, что ночью она непременно заберется к нему под бочок, и он, скорее всего, не устоит, а утром она будет вести себя как ни в чем не бывало. А перед работой устраивать сцены не будет ни времени, ни сил…

– Черт с тобой, оставайся! – махнул он рукой и ушел в душ.

Разумеется, все происходило в точности так, как он предвидел.

Ладно, поживем – увидим, – обреченно подумал он.

Он только не согласился, чтобы она везла его на работу.

А по дороге, в такси, он размышлял: а ведь и впрямь странно. Когда я вчера сказал про «половину графа» и «половину графини», любая нормальная женщина воскликнула бы: «Ох, Игоречек, так давай переберемся ко мне, там у нас будет половина графа и половина графини». Но нет! И никогда она не упоминала о том, что сдает квартиру. И вообще, кажется, об этой квартире никогда не говорила. Или говорила что-то, а я пропустил мимо ушей? Что там такое может быть?

На работе к доктору Симачеву подошел Лавочкин.

– Скажи, Конопатый, ты после работы куда поедешь, домой?

– А что, Санька? Что-то стряслось?

– Да нет, просто настроение ни к черту, может, посидим где-то, пива выпьем? Я знаю один бельгийский ресторанчик, там такое пиво…

– Ну давай! А что, какие-нибудь бабьи дела?

– Они! Э, я гляжу, у тебя тоже больная тема? Вот и славно, обсудим все. Мы же старые приятели!

– Договорились!

И в самом деле после работы они отправились в расположенный неподалеку бельгийский ресторанчик.

– Знаешь, тут каждый сорт пива подается в особой посуде.

– Да? Надо же! Слушай, а почему в бельгийском ресторане подают магаданские креветки? – засмеялся Игорь Анатольевич. – Может, возьмем? Их, я смотрю, тут целую гору подают!

– Давай! – согласился Лавочкин.

Доктор Симачев пил темное пиво, а доктор Лавочкин светлое.

– Ну, Санька, что у тебя стряслось?

– Понимаешь, я застал жену с мужиком…

– Вот прямо застал?

– Вот прямо застал…

– И что?

– Выгнал к чертям. Обоих!

– Морду не набил?

– Мужику набил… А ей… в рожу плюнул.

– Ну, все правильно сделал, Лавочкин! А теперь что?

– Тошно мне… Знаешь, как тошно…

– Это первый раз было?

– Застал да, первый… А подозревал давно…

– А что за мужик-то?

– Артист. Популярный. Красавец…

– Так бабу можно понять, – рассмеялся Игорь Анатольевич. – Прости, брат, глупость сморозил.

– Да ладно… Скажи, Конопатый, что мне теперь делать?

– Она у тебя красивая?

– Очень!

– Красивые самые опасные… – вздохнул доктор Симачев. – Знаешь, надо завести себе не такую красивую…

– А некрасивые не изменяют, что ли?

– Да сколько угодно, может, еще и больше, чем красивые, чтобы доказать себе и другим, что и они не лыком шиты…

– Конопатый, ты всегда был мудрым… Знаешь, вот рассказал тебе, и вроде полегче стало… Я, может, еще и прощу ее… Я сам во многом виноват… С этой адовой работой… И это еще у Мотьки, считай, лафа, а я вот в Склифе работал, там вообще… Но с другой стороны, опыт бесценный… А что у тебя с твоей молоду́шкой?

– Да хрен знает что…

И доктор Симачев откровенно поведал старому приятелю историю с красоткой Ивой и ее квартирой.

– А в самом деле странно, – задумчиво проговорил Лавочкин – Даже, я бы сказал, более чем странно.

– Ну и что мне с этим всем делать? Ох, классное пиво, блеск просто.

– Я ж говорил… Слушай, Игорек, а давай мы с тобой поиграем в детективов?

– Что? – не поверил своим ушам Игорь Анатольевич.

– Ты знаешь, где эта квартира?

– Где-то в центре, улицу я забыл… А что?

– Узнать точный адрес можешь? Она же там прописана…

Игорь Анатольевич брезгливо поморщился.

– Зачем, скажи на милость?

– Надо просто туда сунуться. И понять…

– Да ну…

– Игорь, не глупи! Ты только адрес узнай, а пойду туда я. Навру чего-нибудь, по крайней мере, мы хоть что-то поймем. Ты только загляни в паспорт, остальное я сделаю! – У доктора Лавочкина уже горели глаза. В них был охотничий азарт.

– Ну, Санька, ты даешь! – рассмеялся доктор Симачев. – Что мы, мальчишки, что ли?

– Ну не девчонки же!

– Убедительно! – расхохотался Игорь Анатольевич, уже изрядно захмелевший от дивного бельгийского пива.

– Давай, Игорек, кроме нас ни одна живая душа об этом не узнает! С тебя только адрес!

– Черт с тобой! – решился Игорь Анатольевич. – Надо же в конце концов понять что к чему. А