Посланец небес - Мирра Блайт

– Просто удивительно, что может сделать хороший человек лишь одним своим присутствием. Разве не так, сынок?

– О, да, – спокойно отозвался тот. «Удивительно»?! Речь шла о ней. И под словом «удивительно» имелось в виду что-то не особенно хорошее.

– Мне бы не хотелось расстраивать тебя, – проговорил Эдвин, – но между нами нет никаких разногласий, а посему это небольшое путешествие совершенно напрасно.

– Значит, смеешься над стариком, – проворчал Джулиус недовольно. – Над старым больным человеком.

– Ну ладно, будет. Что же ты хочешь от нас? – Джулиус помолчал, обдумывая вопрос, затем сказал слабым голосом:

– Вы, конечно, будете возражать, но я чувствую возникшую враждебность. Сначала мне казалось, что вы прекрасно поладите. Но вот вдруг моя дорогая медсестра уезжает, а ты бушуешь несколько недель кряду, перепугав всех нас. Мне кажется, здесь все просто, как дважды два.

Анна слабо улыбнулась, а Эдвин несколько нетерпеливо ответил:

– Хорошо. Мы успокоим тебя, если это так необходимо. – Он повернулся, и на нее словно налетел порыв холодного ветра. Анна, улыбнись и скажи моему папе, что он все это выдумал.

Она улыбнулась и сказала то, что от нее требовалось.

Джулиус кашлянул.

– Я так рад. А теперь поцелуйтесь в знак примирения. Я буду так счастлив.

У Анны засосало под ложечкой. Такого она не ожидала. Было неприятно даже стоять рядом, не то что целоваться.

– Пожалуйста, – попросил Джулиус таким умирающим голосом, что Анна заподозрила притворство.

Эдвин пожал плечами и повернулся. Она вся покрылась испариной. Ведь он не сделает этого! Но он сделал. Наклонился и поцеловал холодными губами. Прикосновение было коротким, почти мгновенным и не требовало ответа. Но показалось, что он прикоснулся к каждой клеточке ее тела. Внутри все вспыхнуло, дыхание перехватило, и она попятилась.

– Спасибо. – Джулиус говорил тем же слабым голосом. – Я так рад, что все утряслось. – Он закрыл глаза, откинулся на подушку, и в наступившей тишине она услышала свой голос как бы со стороны:

– Теперь я могу идти к себе? Мне нужно принять ванну…

В поцелуе Эдвина не было никакого чувства. Точно так же можно поцеловать совершенно незнакомого человека или любой неодушевленный предмет. Но и от такого поцелуя у нее закружилась голова. Это просто из рук вон плохо. Анна была совершенно сбита с толку, хотелось плакать. Неужели это будет продолжаться вечно? Неужели ее тело всегда будет жаждать его прикосновений, и всегда она будет сравнивать с ним всех остальных мужчин?

Анна направилась к двери, думая лишь о том, чтобы не упасть. В коридоре она заспешила к себе, не слыша, что Эдвин идет за ней следом. У двери он схватил ее за руку, втащил в комнату и плотно закрыл дверь.

– Пожалуйста… – Она запаниковала. – Что ты делаешь? Пожалуйста, уходи.

– Ох, нет, – проговорил он нежно. В глазах зажглось желание. – По-моему, тот поцелуй был не особенно убедительным, ведь так? Он не идет ни в какое сравнение с теми, что были раньше.

Она не успела запротестовать, как он, запустив руку в ее волосы, припал губами ко рту. Из него, словно яд, изливалась злоба. Он целовал ее крепко, безжалостно, заставив раздвинуть губы, вторгаясь языком в теплую глубину рта.

Анна безуспешно пыталась вырваться и лишь сильнее разозлила его.

– Я готов убить тебя, – злобно прорычал он, оторвавшись. Толкнул ее на кровать и встал перед ней.

– Чего ты хочешь?

– Ты врала мне. Ты, черт возьми, врала мне!

– Вовсе нет! Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Прекрати, Анна. Ты говорила, что рассталась с тем парнем. Говорила, что не подходите друг другу. Но перспектива поездки в Италию так испугала, что ты решила сбежать, вернуться к тому, что было знакомо, хотя и не очень нравилось. Так? – Его прорвало. – В конце концов ты решила, что лучше спокойная скромная жизнь с твоим спокойным скромным парнем?

– Что?! – Ее глаза округлились от изумления. Она никак не могла понять, о чем он толкует. – Ты сошел с ума!

– Не смотри на меня такими невинными глазами! – заорал он, запустил руку в карман и мгновенно вытащил ее, На секунду показалось, что сейчас он ударит ее, однако этого не произошло. Швырнул что-то на кровать, какую-то бумажку, и она посмотрела на нее, как на ядовитую змею.

– Что это? – спросила она тихо, и он рассмеялся. Неприятный, издевательский смех.

– Ты и правда не знаешь? Тогда прочти. Уверен, память вернется к тебе.

Анна взяла листок дрожащими пальцами и прочла:

«Дорогой Эдвин!

Не знаю, как лучше сказать, но я не могу ехать с тобой. Я передумала, ведь ты знаешь, что с женщинами такое случается. Поездка в Италию сначала показалась мне очень заманчивой, и я чуть не поддалась искушению. Но, к счастью, здравый смысл возобладал. Мне позвонил Тони, я рассказывала тебе о нем, он попал в автомобильную катастрофу и очень болен. Это помогло мне понять, какой я была дурой, что не вышла за него замуж. Все же я предпочитаю спокойную жизнь и уверенность в завтрашнем дне трем месяцам счастья.

Прости меня.

Анна».

Она опустила листок на кровать и принялась складывать его, очень аккуратно, очень медленно.

– По-прежнему потеря памяти, дорогая?

– Где ты нашел эту записку?

– Там, где ты оставила ее. У себя под дверью.

– Я не клала ее туда.

– Нет? Может быть, туда ее затащил сквозняк? – усмехнулся он.

– Ты ненормальный.

– Да, и настолько, что мог поверить тебе. – В голосе звучала злоба, хоть он и старался изо всех сил держать себя в руках.

– Я не писала этого. – Голова раскалывалась от напряжения, казалось, еще немного, и она упадет в обморок. Откуда взялось это письмо? Что, черт возьми, происходит? – Это не мой почерк, – сказала Анна. – И подпись не моя. Ее пытались подделать, но подпись не моя.

– Иногда и собаки летают.

– Но это так! – Глаза ее вспыхнули. – Неважно, веришь ты мне или нет, но это так. Я не писала этого. Я бы никогда такого не написала.

– Неужели?

– Нет. – Они посмотрели друг на друга, и ей страшно захотелось дотронуться до пего.

– Тогда кто же это сделал? – Голос по-прежнему звучал резко, но уже не так уверенно. – Тогда почему ты уехала? Что заставило тебя уехать? – Было видно, как гордость борется с желанием узнать все.

И Анна не торопясь рассказала ему про Марию, про ее внезапно изменившееся поведение, про ее визит к ней в спальню на следующее утро после их близости. С каждым словом он становился все мрачнее и мрачнее.